Для постройки одной такой башни нужен был главный материал-проводник. Медь. Много меди. Очень, сука, много, сука, меди!

Не отходя от кассы, мысленно попробовал прикинуть масштаб трат. «Итак, на постройку башни, — считал мой внутренний прораб, — мне понадобится… каркас. Обычно это медный двутавр. Ну, у нас пусть будет дерево — хрен с ним, лет на тридцать хватит, и ладно. Потом переделаем. Обшивка — толстый медный лист. Пять на пятнадцать метров, и так — четыре раза. Заземляющий контур — пруток. Внутренняя обвязка, заклепки… сотни, нет, тысячи пудов меди. И все это нужно привезти, раскроить, согнуть, состыковать…». Тут мой внутренний прораб поперхнулся, схватился за сердце и вызвал бухгалтера. Бухгалтер, прикинув стоимость металла и работ, ушел в себя и тихо удавился.

Да, это был не тот объем, который можно было украдкой купить у пьяных ерофеевских рабочих. Это была работа для целого металлургического завода. И десятков, если не сотен, рабочих.

А альтернатива — прорыв, и сотни хлынувших в этот мир тварей. А я тут один, структуры Ордена нет, вызвать на помощь некого. Мило.

Выход, как всегда, был только один. Безобразный, унизительный, но единственно возможный. Мне нужен был «инвестор». Спонсор. Меценат. Спаситель, черт возьми. Человек, у которого был свой завод, свои люди и, что самое главное, свои, глубоко личные причины не желать, чтобы его земли превратились в выжженную, кишащую монстрами пустыню. И который не покрутит пальцем у виска, когда я расскажу, что именно и как надо сделать…

И кто же это может быть, а, Миша? Пока кандидат один — Степан Андреевич Вяземский! От Верхотурова-то ни слуху, ни духу. Иначе было бы гораздо проще. Вот уж кому ничего объяснять почти не нужно, и деньги у него наверняка имеются, как и нужные рабочие руки.

Я тяжело вздохнул. Опять ехать в город, объяснять, демонстрировать, доказывать… И на этот раз просить не просто о покровительстве, а о промышленных поставках, которые потянули бы на годовой бюджет купца средней руки. Но хуже всего другое. Чтобы убедить его, мне, видно, придется притащить этого кряжистого господина сюда, в этот самый лес, да показать ему дрожащее марево над воронкой и на пальцах объяснить, что эта милая штуковина скоро может испарить и его заводы, и его коровники, и его самого вместе с недолеченной подагрой. И все — с пониманием, что плана «Б» не завезли!

Ну, значит — пора седлать Бурана. Снова!

Вернувшись в деревню, я первым делом приказал Ульяне выстирать мою новую одежду, что успела запылиться, пока ехал из Кунгура сюда. Ярость и тревога уступили место ледяной усталости. Бросаться в город сломя голову прямо сейчас, на ночь глядя, было верхом глупости. Мне нужно было отдохнуть, собраться с мыслями и подготовиться к, вероятно, самым сложным переговорам в моей новой жизни.