— Неплохо. Вчера заключили сделку с меданскими купцами. Выгодные условия. Ты их помнишь, отец? Те самые братья Хендерсоны.

— О, старый Джеремайя всегда умел вести переговоры, — кивнул мсье Арчи, промокая губы накрахмаленной салфеткой. — Говорит, как шелком стелет, а условия железные. Он всё ещё заходит по средам играть в шахматы?

— Да… я не знал, — Эдгард на мгновение замялся, его вилка замерла над тарелкой. В глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. — Как твоё здоровье? Лекарь говорил что-нибудь о…

— О, не начинай, — добродушно отмахнулся старик, но я заметила, как потеплел его взгляд при этой неуклюжей попытке проявить заботу. — Я ещё вас всех переживу. Особенно если продолжу наслаждаться такими превосходными ужинами.

Эдгард чуть заметно улыбнулся, впервые за долгое время расслабив плечи. Я же делала вид, что поглощена своим салатом, но краем глаза наблюдала за этой маленькой семейной сценой, где лед отчуждения медленно, но верно начинал таять.

Позже, когда вечерняя прохлада окутала сад промозглой дымкой, мы с мсье Арчи вышли на прогулку. Последние кусты, почерневшие от ночных заморозков, отчаянно цеплялись за жизнь, их поникшая листва казались темными силуэтами на фоне серого неба. Мы медленно шли по гравийной дорожке, усыпанной мокрыми листьями, чьи приглушенные краски напоминали о скором приходе зимы.

— Знаете, сегодня Эдгард впервые за пять лет спросил о моём здоровье, — мсье Арчи остановился у старой скамьи, его голос слегка дрогнул, выдавая глубоко спрятанные эмоции. Он плотнее запахнул теплое шерстяное пальто и рассеянно погладил серебряного дракона на набалдашнике трости. — Казалось бы, такая мелочь… но для меня…

— Иногда именно с мелочей всё и начинается, — мягко ответила, кутаясь в тяжелую шерстяную шаль. Промозглый ветер пробирал до костей, играя выбившимися прядями моих волос. — Лёд тает постепенно, капля за каплей. Как первая оттепель.

— Да, но иногда я боюсь, что уже слишком поздно, — вздохнул старик, опускаясь на скамью. — Столько лет прошло… столько невысказанных слов…

— Для любви никогда не поздно, — твердо возразила, присаживаясь рядом. — Особенно между отцом и сыном. Эта связь… она как корни этих роз — может казаться умершей на поверхности, но стоит дать ей немного тепла и заботы…

Мсье Арчи благодарно сжал мою руку, и мы продолжили сидеть в задумчивом молчании, наблюдая, как сгущаются сумерки и зажигаются первые огни в окнах особняка. Мы сидели, до тех пор, пока пронизывающий холод все же не прогнал нас из сада.

В просторном холле, освещенном теплым светом старинных бра, я тепло попрощалась с мсье Арчи. Его силуэт еще какое-то время маячил в полумраке, пока он медленно удалялся по коридору, опираясь на свою трость. Поднявшись по широкой лестнице, я направилась в свою комнату, где уютно потрескивал камин. Усталость последних дней накатила внезапно, и, едва переодевшись в ночную рубашку, я погрузилась в глубокий сон, убаюканная тихим шорохом дождя за окном и далеким уханьем совы в парке…