Венера Михайловна медленно, словно через силу, поднялась с дивана. Она сделала шаг, другой, и её тело слегка качнулось. Эмилия тут же оказалась рядом, подхватив подругу под локоть с трогательной, ненавязчивой заботой.

Опираясь на неё, Венера подошла к Варе. Когда княжна заговорила, её голос был тихим, чуть сиплым, но удивительно твёрдым, без тени прежней девической трепетности.

– Merci[35] , – прошептала она по-французски. – C'était horrible… mais merci[36] .

Варя кивнула, не находя слов. Что уместно было ответить в такой момент, когда она раскрыла убийство её подруги, которое совершил её же любимый брат? Воронцова протянула руку и лишь слегка сжала холодные пальцы Венеры.

– Je ne peux pas rester ici[37] , – продолжила княжна, и её взгляд скользнул по знакомой обстановке гостиной – по величественным портретам в помпезных рамах, по любимому дивану, камину, у которого они когда-то наверняка грелись с братом в детстве. – Chaque coin me rappelle tout cela. Je veux retourner au Smolny. Avec vous. Tout de suite[38] .

Варя перевела взгляд на Ирецкую, которая наблюдала за ними. Черты её лица снова стали строгими и непроницаемыми, лишь лёгкая дрожь в тонких пальцах выдавала пережитый шок.

– Это самое разумное, – тихо сказала Варя, обращаясь к классной даме. – Марья Андреевна, вы не против?

Она приготовилась к возражениям и напоминаниям о приличиях. Но Ирецкая после недолгой, тягостной паузы, собравшись с духом, обратилась не к ней, а к хозяину дома:

– Михаил Александрович, вы не будете возражать, если Венера Михайловна возвратится с нами в институт, как и планировалось ранее? В сложившихся обстоятельствах, я полагаю, ей будет спокойнее среди подруг.

Князь Голицын медленно кивнул, словно с большим трудом понимая смысл сказанного. Он ответил сухо, почти не размыкая губ:

– Да. Пусть едет. Ей… ей здесь сейчас делать нечего. А мне… нужно время. Чтобы всё это…

Он не договорил, махнув рукой в ту сторону, где только что стоял его сын.

– Благодарю, – сказала Ирецкая, и её голос, привычно властный, вернул в комнату ощущение хоть какого-то порядка. – Отправляйтесь укладывать вещи. Экипажи должны быть готовы к отъезду. Уедем сразу, как позволит полиция. Никаких проволочек.

Следственный пристав Шаврин, всё это время стоявший в почтительном ожидании, сделал шаг вперёд.

– Совершенно разумно, ваше сиятельство. Для молодой барышни – тягостная картина. – Он слегка склонил голову. – А нам, к сожалению, предстоит потревожить вас и остальных свидетелей для дачи первоначальных показаний. И госпожу Воронцову я попрошу первой пройти со мной для краткой беседы. Чем скорее, тем лучше для дела. Где мы можем поговорить?