Герман на мгновение задумался, его шаги под музыку не потеряли чёткости, но в глазах промелькнуло уважение.

– Вы, как всегда, поразительно проницательны, – со сдержанной улыбкой признал он. – Действительно, история выглядит престранно.

Мазурка стала набирать силу, переходя к более быстрой, пружинистой части. Герман ловко повёл Варю в серию сложных па, которые требовали полного внимания. На несколько тактов разговор прервался. Варя, следуя его уверенному ведению, ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды. Она чувствовала тепло его руки, видела его сосредоточенный профиль и понимала, что даже в этом вынужденном расследовании между ними возникла странная, почти идеальная синхронность.

Когда темп снова замедлился, она нашла в себе силы вернуться к главному.

– А про Аглаю? Среди гостей кто-нибудь…

Она не договорила. В этот момент спешным, топочущим шагом явилась та самая троица: граф Обухов, полковник Бражников и помещик Маринин. Но вид у них был совсем не тот, с каким они покидали зал. Коньячного благодушия не наблюдалось и следа. Лица у всех троих, а особенно у Бражникова, были багровые, но не от выпитого, а от возмущения и самого настоящего, неподдельного изумления или даже испуга.

Музыка захлебнулась на высокой ноте. Пианист, чьи пальцы застыли над клавишами, смотрел на происходящее с таким же изумлением, как и все остальные. Полковник Бражников, не обращая внимания на приличия, прямо через зал, расталкивая гостей, направился к князю Голицыну. За ним, запыхавшись и бормоча что-то невнятное, следовал Маринин, а граф Обухов-старший замыкал шествие с выражением лица, на котором читалось суровое недоумение.

– Михаил Александрович! – грянул Бражников так, что эхо звонко отозвалось в хрустальных подвесках люстр. Он мгновенно приковал к себе всеобщее внимание. – Я в толк не возьму, что за маскарад ты замыслил? Или это новая светская забава – пугать почтенных гостей? Я о всяких странных розыгрышах и необычных развлечениях слыхал, но подобное явно не годится для дочкиных именин!

Князь Голицын, только что проводивший Венеру к стайке её смутившихся подруг, обернулся. Сначала он лишь нахмурился с раздражением от грубого тона, но, увидев лица вернувшихся, насторожился.

– В чём дело, полковник? Вы себя неважно чувствуете после коньяка? – холодно осведомился он.

– Я-то отлично! Это ты, милейший, нам загадку задал! – Бражников ткнул пальцем в сторону коридора. – Только что мы с Петром Семёнычем и Борисом Ивановичем видели, как ты спешишь по главному коридору к библиотеке! Идёшь себе, не оглядываешься. Мы окликнули, а ты вдруг сорвался и помчался за угол. Мы за тобой, а след простыл! Прямо как будто сквозь стену прошёл!