– Пфе… – фыркнул филин, отвернувшись. – Если бы был, то я бы почувствовал!

– Но ведь меня кто-то… – василиса внезапно запнулась, чувствуя, как стыдливый румянец заливает ее бледные щеки.

– Съел? – спросил филин, зыркая одним глазом. – Ногу отгрыз? Руку отжевал?

– Н-н-нет, – замялась василиса, чувствуя себя неловко.

– Видать приснилось чего! – вздохнул филин. – Ей приснилось, а мне, значит, спать не дают! Во дела!

– Меня поцеловали, – созналась василиса, касаясь своих губ руками. И ей почему-то было ужасно стыдно. Наверное, от того, что ей это… понравилось! Она бы никогда в таком не призналась, поэтому прятала румянец в темноте.

– Дожили! Мужики снятся! Эх! Значит, пока мне мышь снилась, тебе мужик какой-то снился? Да? – ревниво спросил филин, зыркая на нее светящимся глазом.

– Тут точно никого не было? – спросила василиса. Она уже не понимала, сон это был или явь…

– Да нет, пока ты спишь, тут и русалки хоровод водят, и чудеса, и леший бродит … – прыснул филин. – А потом с криком: «Твою мать! Проснулась!», они все разбегаются по разным углам. Спи, давай!

Остаток утра прошел тревожно. Стоило только чему-то зашуршать, как василиса тут же открывала глаза и дергалась. Проснулась она, когда за окном шумели ярмарки, и вовсю светило солнце.

– Надобно князю про зверя сказать, – вздохнула василиса. – И про купца. Ответ держать надо, а то подумает, что мы в бирюльки играем!

– О, а я бы сыграл! – усмехнулся филин, зевая и тряся головой. – Ненавижу раннее утро! Ну еще бы! Я же сова?

Василиса переплела косу, глядя на себя в мутное зеркальце. Украдкой она прижала пальцы к губам, вспоминая поцелуй. От неожиданного чувства внутри, ее бледные щеки покрылись стыдливым девичьим румянцем.

Она быстро повязала ленту на косу, поправила страшный кокошник и взяла свой посох.

– Ты куда это собралась с раннего утра? – спросил филин, пытаясь прийти в себя.

– К князю. Ответ держать! – гордо ответила василиса, вспоминая, что сама на службе княжеской находится.

– Смотри, ответ не урони по дороге! – вздохнул филин, слетая на железный наплечник.

Они вышли из палат и направились в тронный зал. Князь восседал на троне, прижимая руку к щеке, словно ему ужасно скучно. При этом он отдавал распоряжения опричникам, которые твердили: «Так точно! Как скажете, княже!».

– Княже, – обратилась василиса, а взгляд князя, который до этого насупил брови, тут же изменился. Он стал таким странным.

– Пусть держит от нас подальше свои княжеские милости, – заметил филин, хмуро глядя на князя. – Вот достанет из штанов милость княжескую, я ее быстро в княжескую «малость» превращу!