— Люди говорят, бухарцы город ставят. Двести вёрст вниз по Иртышу. Большой город, с войском.

Ермак поднял голову.

— Слышал я такое. Да не верится что-то.

— Все говорят, — пожал плечами Прохор. — Остяки, вогулы, татары здешние. Будто хан бухарский решил Сибирь под себя взять.

Ермак потёр переносицу. За окном кричали вороны, где-то стучал топор.

— Эртиш-Шахр. Город на реке, значит, — добавил Лиходеев.

— Позови всех, — сказал Ермак. — Будем думать.

Прохор кивнул и вышел.

Скоро в атамановой избе собрались все старшие казаки, и каждый рассказал то, что знал. Картина выходила тревожная. О бухарском городе говорили не один и не два человека — говорили многие, и говорили одно и то же. Место строительства указывали точно: там, где Иртыш делает большую излучину, у высокого берега. Там удобная пристань, там можно поставить крепость, которая перережет реку.

— Если правда, — медленно проговорил Мещеряк, — то худо нам будет. С одной стороны Кучум, с другой бухарцы. В клещи возьмут.

— Бухарский хан богат, — добавил Алексей Шрам. — Войско у него большое. Если решил Сибирь взять — возьмёт.

— Не каркай, — оборвал его Савва. — Может, брехня всё это.

— А может, и не брехня, — возразил Иван Гроза. — Татары-то зачем врать будут? Им выгоды нет.

Ермак слушал молча. Лицо его потемнело, морщины на лбу стали глубже. Он знал, как рождаются слухи — из ничего, из страха, из желания напугать врага. Но он также знал, что иногда слухи оказываются правдой. А правда эта могла стоить им всем жизни.

— Стены, говорят, высокие? — спросил он наконец.

— В три роста человеческих, — ответил Савва. — Так вогулы сказывают. И пушки, много пушек.

— У бухарцев много пушек никогда не было, — усомнился Мещеряк.

— Из Персии везут, — сказал Савва. — Или из Турции. Деньги есть — всё купить можно.

Разговор затянулся. Казаки спорили, перебивая друг друга. Одни считали, что слухи — пустое, выдумка, пущенная врагами, чтобы посеять страх. Другие настаивали: дыма без огня не бывает, слишком многие говорят одно и то же. Третьи предлагали ударить первыми, пока город не достроен.

Ермак по большей части молчал. Он думал о том, как мало у него людей. Когда они пришли сюда, их было больше пяти сотен. Теперь — едва четыре. С этими силами едва удается удерживать Кашлык и окрестные земли. О походе на бухарскую крепость нечего и думать. Бухарцы, если действительно начали там что-то строить, нагнали народу во много раз больше, чем казаков. И нападать на них — это не то же самое, что удерживать стены при атаке татар.

Но и сидеть сложа руки тоже нельзя.