Суриков потёр лицо ладонью, вспоминая.

— Стены деревянные тянут, высокие. Не достроили ещё, но работают споро. Людей там… — он покачал головой. — Много. Очень много. Как муравьёв в муравейнике. И работные люди, и воины. Мы три дня наблюдали с холмов, считали, сколько могли.

— И сколько насчитали? — спросил Матвей Мещеряк.

— Воинов не меньше тысячи. А то и больше. Конные почти все, справные, с оружием добрым. Пешие тоже есть, но меньше. И работного люда много. Лес рубят, возят, кладут. День и ночь работа не стихает.

В избе повисла тяжёлая тишина. Я смотрел на лица людей в неровном свете лучин и видел одно — понимание того, что положение наше стало куда хуже.

— Пушки у них, — добавил Федор. — И небольшие, и всякие, с толстыми дулами. На стенах уже стоят. Пару десятков мы насчитали, но на деле их больше.

Савва Болдырев тихо присвистнул.

— Бухарские? — уточнил Ермак.

— Похоже на то.

— А кто командует там? — спросил Мещеряк. — Кого главным поставили?

— Того не знаем, Матвей. Близко не подходили, говорю же. Но видели шатры богатые, знамёна бухарские. Знатные люди там есть, это точно.

Ермак молча слушал, лицо его ничего не выражало. Только пальцы медленно постукивали по столу.

— Когда достроят? — спросил он наконец.

Суриков пожал плечами.

— Как угадаешь, атаман? Но если так же споро будут работать… через год крепость будет точно готова. Может, раньше, если зима мягкая выдастся. Уж больно много людей у них.

— Через год, — повторил Ермак.

— Или меньше, — добавил Прохор, подавший голос впервые. — Торопятся они, атаман. Очень торопятся. Словно гонит их кто.

Я понимал, что гнало бухарцев. Они видели, что Сибирское ханство рушится, что земли эти остались без хозяина. И спешили занять их раньше, чем это сделает Москва.

— Выходит, — медленно проговорил Матвей Мещеряк, — Бухара всерьёз взялась за Сибирь.

— Выходит, так, — кивнул Ермак.

Мещеряк стукнул кулаком по столу.

— Мало нам было татар! Теперь ещё и бухарцы!

— Кучум мертв, а Кутугай — враг битый, — произнес Савва. — Силы у него уже не те.

— Силы не те? Не знаю… Но ненависть точно прежняя, — отозвался Лиходеев. — А тут ещё город этот бухарский…

Ермак поднял руку, и все замолчали.

— Слушайте меня, атаманы. Слушайте и думайте, — его голос был ровен и твёрд. — Положение наше теперь такое: рядом с нами — Кутугай. Уже немного бит нами, но не уничтожен. Собирает силы, ждёт часа. Вниз по Иртышу — бухарцы. Строят крепость, закрепляются. Через год будут готовы. Нас между ними — горстка. Сколько нас, сами знаете. Что будем делать?

Люди молчали.

Я решил разрядить тишину. Вздохнул и произнес: