А лежала немецкая каска времен Второй мировой. Тут же рядом — зарытый в землю MP40, в простонародье называемый «шмайсером». Чуть в стороне — сапог, с сохранившимся внутри окровавленным куском ноги. А еще дальше — развороченное тело.

В этот миг вернулось и обоняние. Я вдохнул — и меня снова вырвало.

Но нужно снова собраться и заставить себя мыслить трезво. Яма — это явно воронка от взрыва. Половина трупа — немецкий солдат времён Второй мировой войны. На воротнике в петлице были изображены два зигзага молний «SS» — такие часто показывают в военных фильмах. Так называемая фашистская элита нашла здесь свою смерть. Но где конкретно «здесь»?

Я с трудом выкарабкался наверх. Лежа на краю воронки, огляделся. Над землей стелился густой дым.

В сером закопченном небе резкими стрелами пронеслись с воем два самолета. Не наши, немецкие — с крестами на крыльях. Мне удалось их разглядеть даже теперь, в плохих для обзора условиях. Я даже отметил характерный изгиб крыльев — сомнений не оставалось — передо мной во всей их жуткой красе промелькнули «юнкерсы»! Только они могли издавать тот ужасный вой, от которого волосы вставали дыбом.

Бомбардировщики снова начали свою ужасную работу. Земля вздыбилась и заходила ходуном.

Меня осыпало кусками чернозема. Не удержавшись на краю, я снова съехал на дно воронки.

БА-ААМ! БА-ААМ! БА-ААМ! — неслось отовсюду.

Первая волна «Ю-87», сбросив бомбы, ушла к горизонту. Туда же вскоре промчались и штурмовики «Ил-2», посылая вдогонку немцам трассы пулеметных очередей. В небе разыгрался настоящий бой. Отход немецких бомбардировщиков прикрывали мелкие истребители «Фокке-вульф» ФВ-190. Но наши «илы» и «яки» задавали им жару, насколько я видел. Вскоре небесный бой ушёл за горизонт и я его больше не видел.

Похоже, пора сделать очередную попытку выбираться отсюда. И только я подумал об этом, как вдруг сверху в яму посыпалась земля. Послышался прокуренный голос:

— Эй, лишенец! Ты что, сам этому фрицу ногу оторвал? — голос весело загоготал. — В следующий раз сразу с головы начинай!

Потом обратился к кому-то рядом:

— Смотри, Лёха, тут ещё один наш. Похоже, контужен.

Я задрал голову, пытаясь разглядеть говорившего весельчака.

Незнакомая рожа растянулась в широкой улыбке. Желтые прокуренные зубы, смешные оттопыренные уши, трехдневная рыжая щетина.

Мне было совсем не до смеха, но я глупо улыбнулся в ответ.

— Ребята, можно мне к вам? — просипел непослушным, словно чужим, голосом.

— Слышишь, Лёха, с нами хочет. Не пойму, контужен он или нет?

Рыжий лег на живот и протянул обе руки вниз, мне навстречу. Одновременно командуя другу: