— Он был героем, — совсем по-детски всхлипнул Борька, утирая скупую мужскую слезу. — Как он умер?

— Был отравлен каким-то новым газом. Нацисты разрабатывали его, но, по слухам, сами стали жертвой своего же эксперимента. Налёт нашей авиации разбомбил там цистерну с цианидом. Вот все и подохли. Но Алексей с пилотом были уже мертвы незадолго до этого. Вечная память вашему героическому другу! Его наградят посмертно. Николай Сидорович позаботится, чтобы разыскали и подняли все его документы.

С этими скорбными словами ушел. В избе шумно ужинали. Собрался весь штат нашего бюро. Королев, Костиков, Яковлев, Ильюшин, Лавочкин, еще пять ведущих конструкторов страны — весь цвет инженерной техники собрался сегодня внутри. Из соседней комнаты доносился голос Ильи Федоровича. На проводе была Москва.

К крыльцу спустился мой помощник, майор Гранин. Он уже встал, выздоравливая от простуды. Пришлось рассказать и ему. Алексея майор не застал, как, впрочем, и моего первого помощника-писаря Семена. Но из постоянных наших с Борькой бесед и воспоминаний, любил и уважал Лёшку заочно. Все мечтал когда-то встретиться с ним, никогда не верил, что тот пропал бесследно. И вот теперь наш Лёха нашелся. Но, увы, не в том качестве, как мы мечтали втроем.

Немного посидев, покурив, мы примкнули к остальным нашим коллегам. За столом царило веселье. По рукам передавались кружки, по кругу ходили чертежи и эскизы.

Следующий день прошел в работах и планах на будущее. Развивали внедрение в войска новый проект корзин для БПЛА. В ангарах трудились три десятка специалистов-техников. Обедали в общей столовой. Играл патефон. Погода стояла чудесная.

— На неделе запустим твою разработку в производство, — отчитался Павел Данилович. — В Москве уже знают. Звонил Мехлис. Илья Федорович послал его вежливо ко всем чертям, — с хохотом доложил майор. — Представляешь? Все никак не может простить нашему начальнику, как тот отфутболил его из КБ, когда тот приезжал с проверкой.

— Это когда мы с Борькой скрывались у союзников?

— У них самых, родимых. Когда вы чуть не выкрали фон Брауна.

— Помню. И что хотел Мехлис?

— Рвался к нам с повторной проверкой. По словам Власика, вымолил у Политбюро разрешение на второй рейд.

— И что? Разрешили?

— Какое там! — хохотнул Гранин. — Николай Сидорович как узнал, сразу обратился к Сталину. Хозяин понял, что нас отвлекать всякими проверками и рвением Мехлиса угодить Политбюро, себе дороже. Нарушится весь ход работ, воплощение проектов в жизнь. Поэтому отказал. Не помог даже Берия. У него сейчас другие заботы — атомные. Он курирует Келдыша с Курчатовым. Параллельно нам идут.