Сталинград… Паулюс…

Я внимательнее рассмотрел обмундирование своих спасителей.

Погоны. У Алексея сержантские, у Бориса — ефрейторские.

Погоны ввели в сорок третьем, однако я уже и без них знал, что угодил в сорок третий. Теперь нужно было установить, в каком месяце и в каком районе боевых действий нахожусь. Сапоги кирзачи. Автомат с круглым диском, конструкции Шпагина. Что ещё? Спрашивать бесполезно — либо психом окажешься, либо прямая дорога к особистам в СМЕРШ.

Я проглотил комок, подступивший к горлу.

Ветер разогнал дымовую завесу над полем. И теперь передо мной простиралась грандиозная панорама.

Огромное пространство с пригорками и холмами до самого горизонта было испещрено взрывными воронками и канавами.

По этому бесконечному полю боя продвигалась на запад армия.

Рычали моторы грузовых автомобилей, чадили соляркой и лязгали гусеницами танки. Слышались стоны раненых, но их порой перебивал смех и веселые переклички выживших после налёта солдат.

Красная Армия НАСТУПАЛА.

Алексей повернулся к Борису:

— Наши за тем перелеском. Час ходу. От силы два. А туда уже, как видишь, полевые кухни подтягивают.

Рыжий Борька хмыкнул понимающе, погладил себя по животу. Потом снова уставился на мои ботинки.

— Ладно, гражданский, — махнул он рукой, приняв решение. — Оставайся пока с нами. Все равно ведь тебе идти некуда. Догоним роту, там переночуем. Заодно наша медсестра тебя осмотрит. Там может удастся разузнать, куда твой группа подевалась. Откуда вы? Беженцы?

— Нет, мы из наркомата, — решился я сыграть в более серьезную игру. Ведь мои проблемы не решить на уровне сержантов. Нужно попасть наверх, к кому-то более важному. Важно, чтобы кто-то из больших командиров поверил в мою необычную историю.

— Ничего себе! — удивился Борис. — Вот так Саня! И что ж за наркомат?

— Наркомат инженерных коммуникаций. Совсем недавно создали…

— Хм… Из Ленинграда, говоришь?

— Я этого не говорил, — улыбнулся я наивной попытке подловить меня на слове. — Но ты прав. Да, я из Ленинграда.

О том, что в мое время Ленинград снова называется Санкт-Петербургом, я благоразумно умолчал.

— И как там люди в Ленинграде? Голодают?

— Уже нет.

— Это хорошо… У моего знакомого из третьей роты там сестра выжила. Дождалась прорыва Советских войск. Восемнадцатого января прорвали блокадное кольцо. Жаль только, что родители не дожили… Умерли от голода, доедая последние обои со стен. Клейстер в них питательный — знал такое?

— Стоп! — остановил Алексей. — Опять время теряем из-за пустой болтовни! Все вопросы потом. И так получим от ротного наряды вне очереди. Если бы не твои спасательные операции, уже давно среди своих были бы.