— Коля, зайди справа. Помоги Орлову, у него на хвосте два «мессера»! — крикнул в ларингофон штурман. — С этим я справлюсь сам… — и, не успев договорить, зажмурился, ослепленный. Вынырнув из туч, на миг потерял связь. Над нами было ясное небо, а с краю, над горизонтом висел громадный красный шар заходящего солнца.

«Мессершмитт», озаренный косыми лучами, летел прямо над нами на фоне ясного неба. Появился самолет прикрытия. Летчик, прокричав в микрофон, что уже освободился, помчался на максимальной скорости к первому «фокке-вульфу». Всё заняло не больше секунды. Стрелок поймал в прицел «мессершмитт», стараясь не терять его из виду, но тот вдруг внезапно пропал. Ослепленный лучами красного солнца, командир не сразу осознал, что произошло. Пропал мгновенно, будто его никогда и не было. Наша машина продолжала мчаться вслепую в том направлении, однако никто не видел ничего, кроме светящегося тумана, разделенного на радужные полосы — красную, оранжевую, жёлтую, зелёную. Вначале что-то неуловимое изменилось в самой туче. Ее структура, как бы чудовищно раздулась, принимая облик спирали. На фюзеляж соседнего истребителя обрушились несколько десятков молний, зигзагами прочертившие бескрайнее небо. Полыхнуло огнем.

— Гори-им! — донеслось из кабины. Кроме меня в салоне летело еще двое. Оба сразу кинулись к парашютам. Те лежали в креслах.

— Надевай! — крикнул тот, что постарше. Ни того, ни другого я не знал. Власик посадил мою особу, не объяснив, кто я такой. Летел инкогнито. А эти оба были из числа штабных офицеров. Летели, очевидно, после отпуска в район боевых действий. Ни тот, ни другой, ни разу не поинтересовались моим званием.

— Пробило баки! — кричали из кабины. — Придется прыгать!

ВЖУ-УУУХХ! — мощная трассирующая очередь прошила насквозь крыло. Задымило топливо. Хвост фюзеляжа выдал в небо толстый шлейф черной копоти. Рвануло в отсеке: ГРА-АААХХХ!

Самолет дернуло всем корпусом.

— Где летим? — крикнул в кабину сосед. — Над немцем?

— Так точно! — выворачивая руль на себя, с натугой прокричал штурман. Первый пилот был мертв — ему вспороло желудок. Разбрызганная кровь стекала потеками со стекол кабины.

— Стрелок! — кричал штурман, пытаясь удержать самолет, рвавшийся в штопор. — Ваня, чего молчишь? Стреляй, мать тебя в душу!

Я бросил взгляд на пулемет. Привалившись окровавленным лицом к рукоятке, стрелок был исполосован очередями с ног до головы.

Рвануло вторым взрывом. Самолет пошел в стремительный штопор.

— Мы на их территории! — заорал сквозь рев двигателей сосед. Второго я уже не видел. Тот валялся под ногами с оторванными ногами. В днище корпуса зияла пробоина. Свистел ветер, бушевали турбулентные вихри. Осатанев от ярости, я рванулся в кабину. На ходу прицеплял парашют. Сквозь фронтальное стекло нам навстречу летела земля. Командир экипажа застрял ногами в искореженном кресле.