— Дава-ай! — рванул я на себя. Тело безвольно обмякло в руках. Голова откинулась, из горла хлестала кровь.

— Он погиб! — проорал сосед в ухо. — Мы остались вдвоем. Самолет несет к земле! Прыгае-ем!

Схватив за шиворот, увлек меня к люку. Распахнул. Вокруг все горело, гудело, ревело. Столб пламени пронесся сквозь корпус. Дым застилал глаза. Я хрипел. Потоки рвоты устремились наружу.

Потом секунда — Р-РРАЗ! — и я уже в полете. Рвануло бешеным порывом ветра. Машинально задрав голову, сквозь дымную завесу я проводил взглядом пылающий самолет. Тот ринулся к земле, оставляя хвост черного шлейфа.

Крутанул головой. Небо где-то пропало. Навстречу неслись белые заснеженные поля. Воздушный бой остался в стороне. Рванув кольцо, я дернулся от перепада скорости. Сразу стошнило. Теперь купол тормозил падение. Не помню, как приземлился. Свалился без чувств, рефлекторно вырвав наглотавшегося дыма. Рот сам стал поедать снег, заглушая обожженную гортань.

— Э-эй! — с хрипом выдавил вместе со слизью. — Кххр-ыыы… — кашель разрывал легкие. Глаза слезились. — Э-эй! Вы… кххр-ыыы… вы где?

Я искал ослепшим взглядом соседа. Тот прыгнул следом за мной, и в полете, когда раскрылся мой купол, я заметил его парашют. Нас несло к земле вместе. Сейчас его не было.

Хватая ртом снег, я продолжал с хрипом звать незнакомца. Судя по петлицам, он был майором. Род войск не разглядел. Из всего самолета мы остались вдвоем. Воздушный бой утих, уйдя куда-то на восток.

Рядом простирались деревья, утопленные в снегу. Если верить радисту, меня занесло на оккупированную территорию. А это означало, что я далеко от линии фронта. Далеко от наших войск, от Ильи Федоровича, от своего командования.

— Ох, мать твою! — невольно вырвалось из обожженной груди. Да я же…

Я же под немцем!

Отцепил лямки. Перевернулся на спину. Снег оказался рыхлым. В двух местах полушубок был продырявлен пулями. Ран не было — обошлось!

Перевел дух. Кашель сменился сипением. Кругом деревья, кусты. По-видимому, в пылу воздушного боя нас отнесло к западу. Когда падали, пересекли линию фронта.

— Эй, ты… — послышалось из кустов. — Ты… живой?

Ко мне полз тот самый майор. За ним тянулась тонкая струйка крови. Снег мгновенно впитывал красную влагу, отчего казался каким-то зловещим.

— Живой! — обрадовался я. — А вы… вы ранены?

— Пустяки. Царапнуло очередью по бедру. У меня есть пакет. Поможешь?

Оба привалились спинами к стволу дерева. Разорвав зубами пакет, сосед передал бинт.

— Вот здесь. Бинтуй прям поверх штанов.

Я подчинился. Крови не так много. Повезло. Чего не скажешь об остальных.