— Двинем туда, — стряхивая иней, указал в сторону кустов майор. — Перебежками, пригнувшись.

Засыпав костер, хлебнув по глотку коньяка для согрева, рванули к валежнику. Зарубки на деревьях привлекли внимание.

— Село рядом, — анализировал бывалый солдат. — Собирают дрова, — указал на валежник.

— Кто собирает?

— Жители. А может, полицаи.

Это неприятное слово тревожно кольнуло рассудок. Сколько про них читал, сколько слышал, но ни разу не сталкивался.

Миновав броском через поле несколько сот метров, скатились в ложбину. Снега по колено. Взошло солнце. Прокричали петухи.

— А вот тебе и селение, — высунувшись из-за сугроба, кивнул он вперед. — Жаль, бинокля нет.

Я тут же вспомнил о своих документах. Там как раз были новые оптические разработки различных приборов, в том числе и биноклей.

Чё-ё-рт! Вот я остолоп! Я же забыл спалить их в костре! Ночью взвесил все «за» и «против», решив, что на немецкой территории документы будут равносильны взрыву атомной бомбы. Если технологией будущего завладеют фашисты, поймав меня, все мои усилия по обеспечению фронтов пойдут коту под хвост. Рисковать я не имел права. Доверие самого Сталина! Самого Верховного Главнокомандующего!

Чёрт-чёрт-чёрт! Едрит тебя в душу! Как можно было забыть спалить документы?

— Ты чего так побледнел? — заметив мою панику, обернулся майор.

Пришлось пару слов добавить к тому, что брехал вчера. Так, мол, и так. Я не простой инженер. А секретный. Имел задание, доставить техническую документацию в войска. Потому и провожал сам охранник Вождя. Сейчас они при мне. Что делать?

Павел Данилович уставился на меня как петух на зазвонивший будильник.

— И ты… мать его в беса, молчал?

— Я вас не знал. Теперь знаю. Вот и делюсь.

Гранин надолго задумался. Снег хлопьями спадал с веток деревьев. Залаяла вдалеке собака. Солнце взошло над верхушками леса — теперь уже далекого. Перед нами голое поле, за ним село. Из труб дым — затопили печи.

— И то верно, — заключил он. — Я мог быть и шпионом. Хорошо, что смолчал.

— Так что с ними? Спалить?

— Теперь уже поздно, братец мой. Дым увидят из села.

— Может, закопать?

— Чем? Руками? Мерзлую землю?

— Под коренья. Снег растает, глина осядет — прикроет.

— А в голове у тебя вся эта документация уместится?

— Да. Я ее из головы и выудил.

Он с сомнением посмотрел на мой полушубок.

— Вот что… Если тебя поймают гестапо, ты не привык к пыткам. Сразу выложишь им всю информацию. А я бывал в подобных передрягах. Выходил из окружения в сорок первом под Смоленском. И немец пытал, и в лагере сидел. Бежал. Поверили. Вернулся в строй — воюю.