Снаружи послышались очереди, грохнуло два взрыва: БАА-АММ! БАА-АММ! Посыпалась штукатурка. Оба бойца и глазом не моргнули. Бромер непонимающе уставился на Борьку.

— Ваш броневик взлетел к чертям собачьим, — прокомментировал тот. — И мотоциклов уже нет. И гарнизон в клубе приказал долго жить.

У карателя отвалилась челюсть.

— Но… п-позвольте… — он стал заикаться. Мундир никак не одевался на плечи. — Вы… есть кто?

— Доблестная Советская армия! — за командира встрял Гриша. — Прибыли, чтобы надавать вам по харе.

— Прекрати! Один хрен не поймет. Выводи, лучше, на улицу. А я пойду встречу наших бойцов. Подозреваю, они уже почистили деревню.

Пока Гриша подгонял эсэсовца, Борька вышел во двор. Вдохнул морозный воздух. Постепенно, медленно, но неуклонно, расползаясь по горизонту, начинало светать. Переполох, учиненный партизанами, передался всей деревне. В окнах зажигался свет. Хлопали ставни. Неистово брехали собаки. Разбуженные взрывами жители кучковались во дворах. По двое, по трое, стали собираться женщины. Из-за поворота показался мотоцикл, лихо управляемый помощником Борьки. Развернувшись, пару раз газанул, заглушая мотор.

— Вот, принимай стального коня, командир!

Борька усмехнулся:

— БТР твоя работа?

— Ага. Всадил две трофейные гранаты.

— А мотоциклы? Чья работа?

— Наших ребят. Разнесли выбегавших так, что мозги по всей деревне брызгали!

— Ты прям как Гриша. Тот тоже любит философствовать в плане анатомии. Где остальные?

— Подчистили. Последнего повара нашли — но его связали. Людей успокаивают. Мы же все переоделись в немцев, вот и приходится разъяснять селянам.

Из-за угла показались солдаты. Рядом спешно ковылял на протезе какой-то мужик. Когда подошли, тот представился:

— Герасим. Бывший кузнец. Работал пять дней в комендатуре. Вы регулярные части?

— Нет.

— А… а кто тогда?

— Долго рассказывать. Вернутся мальчишки, все разъяснят. А нам пора. Где держат пленников?

— В заднем сарае. Да вы прислушайтесь! — указал он рукой на дальнее строение. — Слышите?

Борька приложил ладонь к уху. Селяне примолкли. Из сарая доносились ругательства. Кто-то настойчиво молотил кулаками в дверь:

— Откройте! Мы здесь! — услышав стрельбу, майор Гранин рвался помочь партизанам. Был там и я.

…Вот так, собственно, и состоялась наша встреча с Борькой.

Лобызали, обнимали друг друга.

— Ну, ты веселый интересный! — сразу узнал он меня. — Помнишь, как я тебя тянул из воронки, лишенец?

И заржал как всегда.

Когда жители угомонились, принимаясь убирать кровавые останки немцев, мы присели у крыльца. Женщины соорудили наскоро стол. Самовар, вареники, сало. Бойцы уплетали в два пуза. За троих ложкой орудовал Гриша.