На том и решили. Жахнули по стакану водки, пожали руки. Разошлись. Он воевать, я — налаживать массовое производство в войсках. Мой бывший Командующий фронтом — тот самый, что привез когда-то к Сталину — теперь командовал другим стратегическим направлением, и отправил ко мне все того же Илью Федоровича. Прибыв к нам в расположение, сразу нашел общий язык с майором. Борьку потрепал по плечу.

— Так вы и есть тот самый Павел Данилович, что сжевал документы на глазах у немцев? — в бровь и глаз сразу с порога хохотнул куратор. — Наслышан, наслышан. Сам Власик рассказал, опрокидывая рюмку за ваше здоровье.

Павел Данилович стушевался. Сразу, по-дружески закрепили сей факт трофейным коньяком. Перешли на «ты». С этого дня, нас, посвященных в тайный проект, стало пятеро: генерал Трофименко, Борька, Павел Данилович, Илья Федорович и я сам. В столице знали члены Политбюро, сын Вождя Василий, его охранник Власик, Абакумов, Берия и, разумеется, сам Сталин. Плюс мой прежний Командующий фронтом. Коллектив так себя, скажу я вам. Только мы втроем — я, Борька и майор были клопами на подушке в этом проекте; остальные — птицы высокого полета, мать их в колоду!

— Не, ну ты видел, веселый интересный? Какие нам машины отвалили? — не унимался Борька, когда нас троих доставили в одно из приграничных сёл. — Главное, теперь мы неразлучны, я прав, Павел Данилович?

Майор по-барски одарил Борьку снисходительным взглядом. На его груди теперь красовался орден, врученный за заслуги перед Родиной. Привез награду как раз Илья Федорович. Гранин был растроган вниманием Вождя. Даже прослезился.

— Располагаемся, братцы, — входя во двор, осмотрелся он. Машина осталась за оградой. Вошли в просторное жилище, чем-то напоминающее нашу избу. Светило солнце. Авангард армии ушел в наступление. Наша группа следовала в хвосте колонны.

Пробежав по комнатам, Борька ахнул:

— Ну, лишенец, мать тебя в печенку! Исключительно из радости заявляю: я в восторге!

И заржал, что сивый мерин.

Три комнаты, кухня, печь. Здесь будет располагаться наш временный штаб конструкторского бюро. Одна комната для нас троих с кроватями; вторая для совещаний и реализации проекта; третья для Ильи Федоровича.

— Начинаем завтра! — решительно заявил он, как только распаковали вещи. — Соберем конструкторов, техников. Каждому дадим отдельный фрагмент работы, чтобы никто не знал общей цельной картины. Что там у тебя в планах, Александр?

В разгар беседы мы уже сидели за столом. Хозяйкой оказалась расторопная женщина. Наварила щей, нарезала сала. Муж был убит на фронте, и она казалась молчаливой. Но исполняла обязанности хозяйки с долей рвения: как-никак русские войска сейчас, а не гитлеровские.