Атака магов, которая должна была стать смертельной, ударила в этот щит. Огненные кометы расплескались по золотой поверхности безобидными искрами. Ледяные копья разлетелись в пыль, даже не поцарапав поверхность. А молнии стекли по куполу, словно вода по стеклу.

Но самое главное — Барьер не просто держал удар, он ел, жадно впитывал чужую магию, переваривал её в ненасытном чреве техномагической цепи и становился лишь прочнее. Я чувствовала это — каждый удар Совета давал мне новые силы. Однако энергии стало слишком много, и я инстинктивно направила этот кипящий излишек вниз. Туда, куда уходили корни моей связи.

Я почувствовала, как этот поток ударил в спящее ядро под землей, словно разряд дефибриллятора. Сначала ответом был лишь низкий, утробный гул, от которого задрожал пол. А секунду спустя земля подо мной вздыбилась, подбросив меня на месте и больно ударив спиной о камень.

Голем пробудился окончательно…

Я всем телом ощутила, как он раздвигает плечами скалы. Как рвет камень, выбираясь на поверхность. Грохот обвала заглушил даже вой магической битвы. И вот он встал, его голова возвышалась над стенами торжища, словно новый горный пик. Глаза-кристаллы вспыхнули изнутри багровым огнем. Он стал Якорем, тем самым гвоздем, что прибил наш щит к основе мироздания.

Система стабилизировалась. Башня стала мозгом, голем — мышцами, узлы нервами, а я… я была душой этого механического бога…

Но битва была ещё не закончена, и в бой вступили гномы. Сквозь гул в ушах пробился новый звук. Паровые пушки заговорили. Четыре разрывных снаряда прошили воздух, беспрепятственно проходя сквозь наш барьер изнутри, и рухнули в самый центр лагеря магов.

Взрывы разметали стройные ряды атакующих. Магические щиты, рассчитанные на отражение заклинаний, лопались, как яичная скорлупа, под ударами шрапнели. Шатры вспыхнули. Идеальный порядок армии Совета мгновенно превратился в кровавый хаос.

Маги заметались, они привыкли к дуэлям на жезлах, но не умели воевать с железом. Они не знали, как останавливать кинетические снаряды.

Второй залп. Третий. Гномы работали как часы, посылая смерть каждые десять секунд. И я всем нутром почувствовала этот момент перелома.

Страх. Он родился там, внизу, среди горящих шатров, и ледяной волной накрыл армию Совета. Главный Архимаг, старик в изодранной золотой мантии, поднял посох. Его голос, усиленный магией, пробился сквозь грохот канонады:

— Отступать! Уходим!

И они побежали, бросая дорогие баллисты и ящики с кристаллами…

— Всё, — донесся до меня далекий, словно из другого мира, голос Молчуна. — Мей, отпускай, всё кончилось.