Молодая пара, о которой говорила Тара, обосновалась в крошечном уютном домике у самого края плато. Том, отец семейства, оказался виртуозом точной механики. Он быстро нашел общий язык с Гримом, и вскоре в их общей мастерской начали рождаться изящные хронометры, навигационные приборы и точнейшие весы. Его жена, Элис, несмотря на недавние роды, не могла усидеть на месте и уже через неделю вовсю помогала Марте заправлять на кухне. Их первенца назвали Марком в честь моего отца. Гномы, узнав об этом, лишь важно кивали: первый ребенок, родившийся на пути к Вольному Городу, считался самым добрым знаком из возможных.

К концу второй недели наше население выросло до шестидесяти двух мастеров. Каждый день приносил новые руки, но вместе с ними и новые заботы.

На десятый день Брокен созвал совет. В его доме, за массивным столом, покрытым картами и планами, собрались старейшины гномов, старшие техномаги и я.

— Железо и медь тают быстрее, чем снег по весне, — Торин тяжело ударил кулаком по столу, подчеркивая свои слова. — Мы строим так много, что склады пустеют на глазах.

— Придется распечатать Старую Свистящую, — предложил один из гномьих старейшин, поглаживая бороду. — На северном склоне осталась богатая медная жила.

— Опасно это, — возразил другой гном. — Там обвал на обвале, да и вода в нижних ярусах стоит. Положим народ впустую.

— Мы можем помочь с укреплением, — вмешался Хорт. — Дайте нам пару дней, и мы создадим механизмы для откачки воды и усиления сводов. Наши сплавы выдержат давление, которое не под силу дереву.

Спор утих, сменившись коротким кивком Брокена. И уже на следующее утро группа из гномов-проходчиков и техномагов выдвинулась к шахте. Работа закипела: завалы расчищались, а вместо ненадежных балок устанавливались опоры из особого сплава.

Спустя семь дней из недр горы раздался первый радостный гул. Когда на поверхность поднялись первые тележки, груженные тяжелой, отливающей зеленью рудой, всё торжище взорвалось ликующими криками.

К концу восьмой недели хаос стройки окончательно уступил место размеренному порядку. Теперь каждое моё утро начиналось с привычной симфонии: мерного перестука молотов в кузницах, бодрых голосов на улицах и звонкого детского смеха. Спускаясь на кухню, я неизменно заставала там Марту, она вдохновенно колдовала над огромными котлами.

После завтрака мой путь лежал в мастерские. Я переходила от верстака к верстаку, подсказывала, правила чертежи и просто наблюдала за тем, как быстро учатся молодые. Лукас, мой маленький подопечный, тоже оказался среди учеников Элары. Его дар, поначалу робкий и едва заметный, теперь окреп и тянулся к знаниям, словно росток к солнцу.