— Сколько нас теперь? — подал голос Грим.

— Девяносто два мастера, не считая их семей, — отозвался Хорт. — Скоро перевалим за сотню.

— Сотня — это хорошо, — кивнул Брокен, но его лицо помрачнело. — Но есть и проблемы. Докладывай.

Разведчик, запыленный и усталый, шагнул вперед:

— Совет сменил тактику. Прямого штурма не будет, их казна пуста. Это копия письма, которое Совет разослал правителям соседних королевств. Суть: техномаги — опасные преступники, мятежники, создатели запрещённого оружия. Любое королевство, что торгует с нами или помогает нам, будет считаться врагом Совета.

В мастерской повисла тяжелая тишина.

— Шантаж, — процедил Хорт.

— Сработает? — спросил Грим.

— На некоторых да, — подал голос Сорен от окна. — Мелкие королевства испугаются, не захотят ссориться с Советом. Но крупные, вроде Северного Королевства… там своя политика, они не любят, когда им диктуют.

— Верно, — Брокен посмотрел мне прямо в глаза. — Но могут убедить… Мей, ты Мастер Гильдии, тебе надо ехать к королю Севера.

— Мне? — я похолодела. — Брокен, я техномаг, а не дипломат. Я не умею вести придворные беседы!

— Ты умеешь говорить правду, — мягко заметил Грим. — Покажешь им наши механизмы, расскажешь нашу историю. Это убедит короля лучше любых льстивых речей.

Спорить было бесполезно, и выезд назначили через неделю. Вечером того же дня я стояла на вершине башни, глядя, как сумерки окутывают Вольный Город.

— Страшно? — Сорен подошел бесшумно.

— До дрожи, — призналась я, принимая тепло. — А вдруг я всё испорчу?

Он не стал разубеждать меня словами, просто взял мою ладонь, переплел свои пальцы с моими и притянул к себе.

— Ты разбудила Голема, Мей. Ты дала надежду сотням людей. Король увидит в тебе не дипломата, а силу, с которой нельзя не считаться. А я… я просто буду рядом. Всегда.

Он осторожно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах, обычно холодных и проницательных, сейчас отражался мягкий свет звезд и бесконечная вера, а затем Сорен наклонился и поцеловал меня…

Сначала это было осторожное, почти невесомое касание, словно он спрашивал разрешения. Но через мгновение поцелуй стал глубже, наполняясь той щемящей нежностью и силой, что была красноречивее любых клятв. Весь мир — с его угрозами, Советом Магов и пугающей неизвестностью — на мгновение перестал существовать. Были только его теплые губы, его руки, надежно обнимающие меня за талию, и бешеное биение моего собственного сердца.

Когда он отстранился, я всё еще чувствовала вкус этого обещания. Страх не исчез совсем, но он перестал быть парализующим. В этом поцелуе я нашла ту точку опоры, которая была мне необходима, чтобы не сломаться под грузом новой ответственности…