— Три штуки. Впечатляет.

— Одной было бы мало. Тоннели длинные.

Он погрузил улиток в карету и устроил их на полу, так чтобы не свалились. Помог и мне устроиться на жестком сиденье и закрывая дверцу, проговорил:

— При запуске будет присутствовать представитель Совета. Наблюдатель.

— Наблюдатель, — повторила я без выражения.

— Они хотят убедиться, что твои механизмы действительно работают. И что ты не используешь какие-нибудь запрещённые методы.

— Какие, например? Буду плясать голой при луне и приносить в жертву чёрных петухов?

Сорен хмыкнул.

— Не знаю, что они ожидают увидеть, но будь осторожна и не давай им повода для придирок.

Я хмыкнула в ответ, но промолчала. Что тут скажешь? Совет искал повод избавиться от меня с того момента, как я переступила порог их белокаменной Академии. Если они захотят найти придирку, то найдут, с наблюдателем или без.

Дорога до места заняла около получаса. Карета тряслась по мостовым Вингарда, мимо богатых особняков, мимо торговых рядов, мимо площадей с фонтанами. Постепенно дома становились проще, улицы уже, запахи резче. Мы въехали в ремесленный квартал, где воздух пах дымом, горячим металлом и дублёной кожей.

Сорен остановил карету у неприметного строения из серого камня, похожего на сарай или склад. Над низкой дверью висела табличка с гербом города и надписью «Канализационная служба. Вход посторонним воспрещён».

У двери нас ждал человек. Высокий, худой, с вытянутым лошадиным лицом и тонкими губами, поджатыми в выражении хронического неодобрения. Мантия на нём была тёмно-серая, неприметная, но ткань дорогая, а застёжка на вороте поблёскивала серебром. Маг, но не архимаг, кто-то из младших, отправленный на скучное задание вместо важных господ.

При виде нас он скривился, словно увидел что-то неприятное на подошве своего сапога.

— Госпожа техномаг, — процедил он, выговаривая моё звание так, будто оно было ругательством. — Я магистр Велиан. Совет поручил мне наблюдать за вашим… экспериментом.

— Не экспериментом, — поправила я ровно. — Работой.

— Как угодно.

Он отвернулся, не удостоив меня больше ни взглядом, и толкнул дверь. Мы вошли следом. Внутри оказалось именно то, что я ожидала: каменные ступени, ведущие вниз, факелы на стенах, запах сырости и чего-то затхлого. Канализация. Городские подземелья, куда стекало всё, отчего город хотел избавиться.

Лестница привела нас в круглый зал с низким потолком. В центре зияла дыра, от которой расходились четыре тоннеля в разные стороны. Каждый был достаточно широк, чтобы два человека могли идти рядом, и достаточно высок, чтобы не пришлось сгибаться. По дну тёк тонкий ручеёк мутной воды.