— Я не предательница.

— Это все говорят.

— Я не работаю на Совет.

— Сорен Пепельный, — продолжила женщина. — Главный инквизитор, тот, кто сжёг больше наших, чем кто-либо за последние полвека. Ты думаешь от твой защитник?

— Он изменился.

— Люди не меняются.

— Меняются. — Я опустила руки, и хотя стволы дёрнулись в мою сторону, я не остановилась. — Он видел, как мои механизмы спасают жизни. Он понял, что мы не враги, мы можем быть полезны друг другу.

— Полезны, — повторила Элара с горечью. — Мы всего лишь инструменты, так было и будет всегда.

— Пока да, но всё изменится.

Долгое молчание повисло над двором, ветер шевелил бурьян, гнал по земле сухие листья, где-то скрипела незакреплённая ставня.

— Мечтательница, совет скорее уничтожит, чем признает нас равными.

— Люди… — возможно. — Мы должны доказать людям, что мы не зло, что наши механизмы на благо. Мы должны объединиться и…

— Прежде чем решать что-то, — прервала меня, — мне нужно поговорить с остальными.

— С остальными?

— Ты думаешь, мы здесь одни? — Женщина усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то похожее на гордость. — Нас много, девочка. Мы выжили, несмотря ни на что, выжили.

— Сколько?

— Достаточно. — Она спрятала оружие под плащ. — Идём, покажу… меня зовут Элара.

Она двинулась к дальней стене двора, где в зарослях бузины пряталась узкая калитка. Остальные техномаги расступились, пропуская нас.

Тара схватила меня за локоть.

— Мей, — прошипела она. — Это может быть ловушка.

— Знаю.

— И ты всё равно пойдёшь?

Я посмотрела на Элару, которая ждала у калитки. На техномагов вокруг, которые смотрели на меня кто с недоверием, кто с усмешкой. На механизмы в их руках, грубоватые, но рабочие.

— Пойду.

Тара выругалась на орочьем, но не отпустила мой локоть.

— Тогда я с тобой.

Следующий час превратился в бесконечное петляние по ночному городу. Элара, вела нас переулками, проходными дворами, через чьи-то огороды и заброшенные склады. Мы ныряли в подворотни, перелезали через заборы, один раз пробирались по крыше сарая, балансируя на прогнивших досках. Она проверяла слежку, это было очевидно. Останавливалась, прислушивалась, иногда посылала кого-то из своих назад, проверить, чисто ли.

Город спал или делал вид, что спит, подглядывая за нами сквозь щели в ставнях.

Я потеряла счёт поворотам. Запомнить дорогу не было никакой возможности, всё сливалось в однообразную череду тёмных углов, вонючих канав, покосившихся заборов. Усталость, которую я держала на расстоянии, начала подбираться ближе, ноги гудели, а перед глазами плыло.

— Долго ещё? — буркнула Тара.