Богатые кварталы остались позади. Дома мельчали, жались друг к другу теснее, словно искали защиты в соседском тепле. Запахи менялись: вместо цветочных ароматов из ухоженных садов потянуло кислятиной, гнилью, человеческой нуждой. Окраина, здесь жили те, кого столица предпочитала не замечать.

Знакомый поворот, знакомый переулок и вот он, тот самый дом, покосившийся набок, будто пьяный мужик после трактира. Заколоченные окна, провалившаяся крыша, крыльцо, на котором доски прогнили насквозь.

Тара подняла руку, и мы замерли у угла соседнего здания.

— Тихо, — одними губами произнесла она. — Слушай.

Я прислушалась. Ничего, только ветер шуршит мусором в переулке да где-то далеко лает собака.

— Чисто, — кивнула Тара и двинулась к двери.

Та поддалась легко, даже не скрипнув. Внутри пахло сыростью, мышами и застарелой пылью. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в досках, рисовал на полу косые полосы. Пустая комната, обломки мебели в углу, паутина, свисающая с потолка лохмотьями.

Сорен не ошибся. Дом был мёртв, давно и безнадёжно мёртв, но женщина входила сюда, я видела на экране. Значит…

Тара вдруг напряглась, как гончая, почуявшая след.

— Там, — она мотнула головой в сторону окна, выходившего во двор.

Я подкралась ближе, прижалась к стене, осторожно выглянула.

Тень мелькнула и пропала за углом дома, потом ещё одна.

— Задняя дверь, — шепнула Тара.

Мы прошли через комнату, огибая провалы в полу, где доски сгнили полностью. В дальней стене обнаружился проём, когда-то бывший дверью. За ним открылся узкий коридор, а в конце его, тусклая полоска света из щели.

Тара толкнула дверь.

Двор оказался неожиданно большим, спрятанным между задними стенами нескольких домов. Заросший бурьяном, заваленный каким-то хламом, он был почти невидим с улицы. Идеальное место для тайной встречи пяти-шести человек, которые стояли полукругом и смотрели на нас. В руках у них было оружие. Не мечи, не ножи, механизмы. Латунные трубки, сложные конструкции из шестерёнок и пружин. Техномаги.

— Стоять, — произнёс женский голос, и вскоре его обладательница вышла из тени. Та самая, с худым лицом и глубоко посаженными глазами. В её руке поблёскивал многоствольный механизм, направленный мне в грудь.

— Руки, — велела она. — Медленно, чтобы я видела.

Я подняла руки, Тара зарычала что-то на орочьем, но тоже подчинилась.

— Зачем вы следите за нашей башней? — сказала я как можно спокойнее.

— Мы следили за тобой с того дня, как ты появилась в городе. — Она чуть склонила голову набок. — И до сих пор не решили…

— Что не решили?

— Кто ты. Предательница, которая продала своих ради тёплого места под крылом Инквизиции? Или жертва, которую используют втёмную?