— Папа, дверь… — голос сына сорвался на крик.

— Смотри на сосуд, я сказал! — мой голос перекрыл шум за дверью. — Если тысейчас дрогнешь, он умрет. И тогда нас не нужно будет арестовывать — насразорвут на куски прямо здесь!

Я начал иссекать поврежденный участок аорты. Это была самая филигранная работа вмоей жизни. Я шёл по краю бритвы, вырезая истонченную ткань, которая рвалась,как мокрая бумага. Клара работала тампонами, осушая поле, её движения былинастолько синхронны с моими, что казалось — у нас один мозг на двоих.

Снаружи ударили топором. Дерево двери треснуло, в щель просунулось лезвие, хищноблеснув в свете ламп.

— Они ломают! — Марта, забившаяся под стол в углу, закричала.

— Клара, «стену»! — скомандовал я, накладывая первый стежок золотой нитью.

Моя жена закрыла глаза. Я почувствовал, как воздух в комнате внезапно сталплотным, как желе. Звуки за дверью стали глухими, словно их обернуливатой. Это был её предел — она использовала свой дар, чтобы создатьментальный барьер, замедляющий движения нападающих.

— Пять минут… — прохрипела она. Из её носа потекла тонкая струйка крови. —Больше не смогу…

Я шил. Игла входила и выходила, оставляя за собой ровный ряд золотых стежков.Мой мир сузился до пяти сантиметров сосуда. Я не слышал криков, не слышалударов топора. Был только ритм. Раз — вход. Два — выход. Узел.

Доминик подошел к нам почти вплотную. Он смотрел на открытую брюшную полостьКороля с нескрываемым восторгом. — Как красиво… — прошептал он. — Выдействительно боги. Но боги должны жить на небесах.

Он поднял свою странную деталь-чип, словно хотел коснуться ею раны.

— Отойди, мразь! — Семён внезапно вскинул одну руку в сторону инквизитора.

Раздался резкий электрический треск. Доминика отбросило назад, словно невидимымударом. Его серая ряса задымилась, а чип вылетел из рук и, звякнув, покатилсяпо полу.

— Я закончил! — выдохнул я. — Снимаю зажимы. Клара, готовься к нагрузке!

Я медленно разжал первый зажим. Кровь хлынула в восстановленный сосуд. Золотаясетка натянулась, но выдержала. Пульсация пошла дальше, в нижние конечности.

— Ритм держит! — Клара распахнула глаза, её зрачки были огромными. — Давлениерастет! Он возвращается, Генри!

В этот момент дверь не выдержала. Тяжелая дубовая створка рухнула внутрь,придавив Ганса. В операционную ворвались каратели в серых плащах. Их мечибыли обнажены, а на лицах застыла гримаса фанатичного безумия.

— Смерть еретикам! — закричал впереди идущий рыцарь.

Я выпрямился, не снимая окровавленных перчаток. В моей руке был скальпель —крошечное оружие против тяжелых мечей. Семён встал рядом со мной, его рукипылали синим огнем, а вокруг него в воздухе начали медленно подниматьсяброшенные медицинские инструменты — иглы, зажимы, ланцеты.