Я подошел к окну, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. В голове складывалась картина совершенно иного масштаба. Эта дорога не была просто удобным способом возить руду. Это была кровеносная система. Вены из демидовской стали, по которым потекут ресурсы моей империи. Уголь, мазут, чугун, золото и люди. Все это связывалось воедино непрерывным и всепогодным потоком.

Я накинул полушубок, вышел на улицу и поднялся на свежую насыпь из битого камня. Гравий приятно хрустел под каблуками сапог.

Прямо подо мной две серебристые нити рельсов уходили вперед, прорубая темную стену многовекового леса, и исчезали за горизонтом. Они лежали идеально ровно, вбирая в себя остатки вечернего света.

Я сунул руки в карманы и глубоко вдохнул. В моей прошлой жизни Транссибирская магистраль была символом покорения пространства, но построили её лишь спустя долгих семьдесят лет. А сейчас я стоял здесь, посреди глухой уральской тайги девятнадцатого века, упираясь сапогами в мазутную шпалу, и закладывал фундамент этой стальной паутины своими собственными руками. Шаг за шагом. Костыль за костылем. И время послушно сжималось под ударами наших кувалд.

* * *

Апрель ворвался на Урал не звонкой капелью, а пронизывающими до самых костей ветрами и колючей ледяной крупой. В нашей мастерской этот месяц превратился в сплошной, непрекращающийся марафон на выживание. Мы с Мироном и Архипом практически переселились в цех, ночуя на сдвинутых верстаках под запахи горелой отработки и канифоли. Наша новая цель пугала своей наглостью. Нам требовалось создать двухцилиндровый дизель, вписав оба котла, коленвал, систему охлаждения и всю топливную аппаратуру в смешной объем.

— Смотри сюда, Мирон, — я хлопнул ладонью по обводам пустой двухсотлитровой бочки, стоящей посреди помещения. Металл гулко звякнул. — Вот наш предел. Ни дюймом больше. Если мы раскорячим агрегат шире, он просто не влезет на раму локомотива.

Парень вытер измазанный сажей нос тыльной стороной предплечья и скептически окинул взглядом бочку. Его губы беззвучно зашевелились, просчитывая компоновку.

— Тесновато будет, Андрей Петрович, — пробормотал он, прищурившись. — Как селедки в бочонке. Два котла рядом поставить — полбеды. А вот где трубки пускать? И маховик куда девать?

— Сделаем рядную компоновку, — я развернул на столе свежий чертеж, прижав углы ключами. — Главный фокус здесь — коленвал. Кривошипы развернуты ровно на сто восемьдесят градусов. Когда первый поршень прет вверх на сжатие, второй летит вниз, совершая рабочий ход. Мы убиваем ту дикую тряску, от которой первый «Зверь» чуть не разнес нам фундамент. Движок будет работать мягко.