— Домой, Андрей, — Аня тихо вошла в класс, кутаясь в шаль. — Хватит светить наукой, ты уже все буквы выучил. Сын проснулся, тебя требует.
Я посмотрел на неё, потом на сияющие колбы под потолком.
— Иду, Ань. Сейчас.
Я подошел к рубильнику и рванул рычаг вверх.
Свет погас мгновенно. Школа погрузилась в привычную темноту, которую лишь слегка разбавлял холодный лунный свет, пробивающийся сквозь морозные узоры на окнах. Тьма навалилась тяжелым одеялом, но теперь она больше не казалась мне вечной или угрожающей. Она стала временной, почти ручной. Я точно знал, что завтра снова нажмут на этот рычаг и вернут день в любой момент.
В этом и заключался наш прогресс. Не в громоздких и пафосных прорывах, о которых пишут в газетах, а в этом тихом и в чем-то будничном расширении границ возможного. Шаг за шагом.
Глава 21
Май на Урале — время коварное. Вчера еще тайга дышала ледяным оцепенением, а сегодня солнце припекает так, что деготь на сапогах начинает плавиться. Я стоял на дощатом перроне Лисьего Хвоста, щурясь от яркого света, и слушал, как поет сталь. Гул приближающегося поезда шел по рельсам задолго до того, как из-за поворота вынырнул приземистый локомотив «Черепан».
Губернатор Есин прибывал с помпой. Демидов в Невьянске явно постарался впечатлить гостя, раз уж отправил его к нам по железной дороге. Когда состав, лязгнув сцепками и замер у склада, окутанный сизым маревом выхлопа, из вагона посыпалась свита. Чиновники в мундирах, пара офицеров с кислыми лицами и секретарь, который уже на подножке начал что-то строчить в блокноте.
Сам Есин выходил последним. Он не торопился. Спрыгнув на настил, он на мгновение замер, опираясь на трость, и обвел поселок взглядом человека, который ожидал увидеть всё те же небольшие черные срубы, которые он видел тут в последний раз когда приезжал, а попал в механическое чрево будущего. Он смотрел на рельсы, по которым только что приехал, на четкий строй мастерских и на огромные трубы, выплевывающие в небо дым. В его глазах читался восторг, какой бывает только у детей при виде заморской диковины.
— Воронов, голубчик, — выдохнул он, направляясь ко мне. — Я ведь думал, Павел Николаевич в Невьянске присочинил спьяну. Про дорогу, про самоходки ваши… Но это… Это же форменный Петербург, только в лесу!
— Рады видеть вас, Ваше Превосходительство, — я пожал его руку. — Петербург у нас только в чертежах, а пока — обычный рабочий прииск. Позвольте показать, на что ушли ваши инвестиции и наше время.
Экскурсия превратилась в марш-бросок по технологическим рубежам. В мастерской Мирон запустил стационарный дизель. Гул двигателя заставил чиновников вздрогнуть и попятиться, но Есин, напротив, подошел почти вплотную. Он наблюдал за мерным движением поршней с каким-то жадным любопытством. Я объяснял принцип сгорания топлива, стараясь не зарываться в термины, и видел, как губернатор кивает, схватывая суть быстрее своих секретарей.