Демидов стоял рядом со мной на платформе. Он снял свою дорогую шапку, и я увидел, как на его лбу выступила испарина. Он долго молчал, глядя на удаляющийся хвост состава, а потом медленно перекрестился.
— Андрей Петрович… — голос его слегка дрожал. — Я ведь до последнего думал, что ты просто деньги мои в землю зарываешь. А оно вон как… Кони-то не потеют. Совсем не потеют!
— Это только начало, Павел Николаевич, — я улыбнулся, глядя на серебристые нити путей. — Настоящая сила здесь будет, когда коней сменит машина.
— Машина… — эхом отозвался он. — Верю теперь. Всем чертям назло — верю.
Степан прислал из Екатеринбурга восторженную депешу вместе с толстенным финансовым отчетом. Наш канцелярист не скупился на эпитеты, но цифры были еще красноречивее. Стоимость строительства оказалась колоссальной, бюджет трещал по швам, но даже при конной тяге ветка должна была окупиться всего за два года за счет дикой экономии на гужевом транспорте.
— Мы не будем останавливаться, — сказал я Ане вечером, когда мы сидели в конторе, изучая план расширения сети. — Следующая ветка пойдет к «Лисьему хвосту». Мы свяжем прииск с Невьянском напрямую. Никаких перегрузок, никаких лишних рейсов вездеходов. Только прямая стальная магистраль.
Лебедев, стоявший у окна, обернулся. Его глаза за стеклами очков азартно блестели.
— Андрей Петрович, если мы пойдем дальше, нам нужна стандартизация, — он постучал пальцем по чертежу. — Типовые рельсы, единый размер шпал, стандартные крепления. Нам нужно, чтобы любая бригада, даже из самых темных мужиков, могла уложить версту за день, просто следуя шаблону. Мы превратим строительство дорог в конвейер.
Я смотрел на него и понимал — мы на одной волне.
Позже, когда сумерки начали затягивать просеку, я вышел на свежую насыпь. Гравий хрустел под ногами, а воздух был напоен ароматом майской хвои и мазута. Далеко впереди, за поворотом, скрылся последний вагон нашего первого состава. Тишина вернулась в лес, но это была уже другая тишина.
Глава 12
В невьянской мастерской Черепановых воздух казался настолько густым от машинного масла, свежей сосновой стружки и раскаленного железа, что его, казалось, можно было резать ножом. Я стоял, прислонившись плечом к косяку, и просто впитывал этот хаос, который на самом деле был высшей формой порядка. Посреди ангара возвышался массивный остов нашего будущего первенца. Стальная рама, скрепленная пудовыми заклепками, уже уверенно опиралась на четыре мощные колесные пары, отлитые в тагильских цехах. Колеса тускло поблескивали свежей проточкой, словно выжидая момента, когда им позволят встать на стальные нити путей.