Я поднял глаза от списка. В груди клокотало торжество, которое я с трудом удерживал за маской спокойствия. Эти люди, лишенные столичных перспектив, будут грызть землю, чтобы доказать свою значимость. А мне именно такие и требовались.
— Устраивает полностью, Ваше Высочество, — ответил я, бережно складывая лист и убирая его во внутренний карман фрака. — Я найду каждому из них применение ровно в течение недели после того, как они сойдут с повозок. Бездельничать на прииске никто не станет.
Николай Павлович бросил короткий взгляд на настенные часы. Аудиенция была окончена. Он выпрямился, демонстрируя идеальную офицерскую выправку, и чуть кивнул нам обоим, давая разрешение идти.
Мы с Аней развернулись, направляясь к двойным дубовым дверям, когда голос великого князя настиг нас уже на самом пороге.
— И еще кое-что, Воронов, — окликнул он. Я обернулся. Взгляд Николая скользнул по мне и остановился на Ане. В его глазах появилось что-то неожиданно человеческое, лишенное привычной стальной брони государственника. — Знаю, что вы недавно обвенчались. Поздравляю вас.
Аня залилась густым румянцем и вежливо, с истинно дворянским достоинством, склонила голову в знак признательности. Я молча кивнул, принимая слова.
— Пусть ваши дети, — добавил Николай, вперив в меня требовательный, пронзительный взгляд, — растут в той империи, которая крепко стоит на твердых ногах, а не на глиняных подпорках. Ступайте.
Когда мы покинули душный, пропитанный интригами кабинет и вышли в прохладный коридор резиденции, я почувствовал, как по спине пробежал холодок отступившего напряжения. Пол под сапогами казался неестественно твердым. Я протянул руку, крепко сжимая прохладные пальцы Ани в своей ладони. Она ответила мне быстрым, обнадеживающим пожатием.
— Знаешь, что он именно сейчас сделал? — тихо произнес я, наклонившись к самому уху жены, пока мы шли мимо застывших гренадеров. Эхо наших шагов терялось в высоких сводах.
Аня вопросительно подняла на меня глаза, все еще приходя в себя после напряженной встречи.
— Он привязал нас к себе, — продолжил я едва слышным шепотом, переваривая аналитику состоявшегося разговора. — Не страхом перед тайной полицией. Не высочайшим указом или угрозой отнять прииск. Он привязал нас доверием, выдав карт-бланш и поделившись своими людьми. А это, Аня, самые крепкие и безупречные цепи на свете. От таких не сбегают.
Глава 7
Май ворвался на Урал не легкой капелью и ласковым солнцем, а тотальным, всепоглощающим грязевым апокалипсисом. Снежная корка, укрывавшая тайгу долгие месяцы, вдруг расползлась ноздреватой губкой, обнажив черное месиво раскисшего чернозема. Воздух пропитался едким, почти осязаемым запахом прелой хвои и влажной коры. Дороги, еще месяц назад державшие звонкий наст, сейчас представляли собой ловушку для любой колесной техники. Телега здесь ушла бы по самые оси на первых же ста саженях.