Глава 13
Новость о нашем «самоходном поезде» прошила Урал быстрее, чем весенний паводок срывает мостки. Я еще не успел толком отмыть руки от мазута после первого рейса в Тагил, а слухи уже обросли такими подробностями, что впору было креститься. Говорили разное: от «тайного демидовского дракона на цепи» до «железной печи, которая из воздуха уголь берет». Через неделю в Перми купцы шептались об этом в каждой чайной, а спустя месяц, судя по испуганным глазам столичных курьеров, весть достигла Петербурга.
Губернатор Есин прислал письмо, пропахшее дорогим парфюмом и чиновничьим восторгом. Конверт был вскрыт мною прямо в депо под аккомпанемент остывающего металла. Губернатор писал завуалировано, но суть была проста и прозрачна, как уральская слеза: он хотел железную дорогу от Екатеринбурга во все стороны Империи. Мотивировал это «нуждами казны и горного дела», но я-то видел между строк азартный блеск глаз человека, почуявшего золотую жилу. Есин даже пообещал финансирование из губернского бюджета — невиданная щедрость, за которой явно стояло желание вписать свое имя в историю рядом с моим.
* * *
Степан в Екатеринбурге, кажется, перестал спать совсем. В его письмах больше не было жалоб на погоду — только сухие перечни побед в бумажных войнах. Наш бывший писарь превратился в настоящего цепного пса бюрократии. Он оформлял патенты на конструкцию локомотива и наш рельсовый путь так яростно, будто от каждой печати зависела его жизнь. На моем столе осело свидетельство о регистрации торговой марки «Уральская железная дорога». Степан не просто закреплял право собственности — он создавал бренд. Пока я возился с поршнями, он готовил контракты на строительство новых веток, заставляя губернские коридоры дрожать от его напора.
Демидов, увидев реальные цифры и ту легкость, с которой состав прошел пятьдесят верст, мгновенно сменил гнев на милость. Его хищный ум заработал в правильном направлении. Павел Николаевич явился ко мне вечером, когда я изучал износ колесных пар.
— Андрей Петрович, — начал он, небрежно отодвигая ногой пустую канистру. — Давай расширять наше дело. Мои заводы дадут тебе столько рельсов и вагонеток, сколько потребуется. Ты дашь локомотивы и свою «смоляную воду». Прибыль — пополам.
Я посмотрел на него, вытирая руки ветошью. Демидов стоял в своем дорогом сюртуке среди копоти и искр, и в этот момент он был мне понятен как никогда.
— Согласен, Павел Николаевич, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Но на моих условиях. Полная стандартизация. Каждая гайка, каждый рельс должны быть одинаковыми, чтобы их можно было заменить за пять минут на любом участке дороги. Жесткий контроль качества — мой человек будет на каждом этапе. И никакой паровой тяги. Только дизель.