Глава 14
Игнат сидел у печи в кузне, точа бруском свой старый тесак. Скрежет металла о камень в тишине цеха действовал на нервы, но унтер казался абсолютно спокойным. Когда я рассказал ему о бое и о том, что Савинову дали чин, он даже не поднял головы.
— Повышение — это хорошо, — проворчал он, пробуя лезвие большим пальцем. — Капитан заслужил. Раз без потерь отбил такую ораву, значит, голову на плечах носит, а не кочан капустный. Только знаешь что, Андрей Петрович?
Он наконец отложил тесак и посмотрел на меня.
— Один бой — это удача. Пятьдесят на пятьдесят. Либо ты их, либо они тебя. А жизнь в тайге — она длинная и злая. Они на радостях расслабятся, решат, что теперь-то они герои, и море им по колено. А бандит — он как волк: один раз по носу получил, в другой раз за горло возьмет, когда не ждешь.
Я присел на край наковальни. Металл холодил даже через плотную куртку.
— Что предлагаешь, Игнат?
— Обучение им нужно. Чтобы каждый артельщик там умел и шурф бить, и из карабина в сумерках не мазать. Савинов — молодец, но он офицер, у него свои задачи. А мужиков, которых учили золото правильно мыть — нужно и военному делу учить.
Я кивнул. Эта идея давно крутилась в голове. Нужно будет с очередной оказией донести эту идею Николаю.
Радиограмму от Николая я вставил в простую рамку под стекло. Повесил её на стену в конторе, прямо между моим первым патентом на радио и тем самым мандатом, с которого всё началось. Степан, когда увидел это, только хмыкнул, поправляя галстук.
— Тщеславие, Андрей Петрович? Не похоже на вас.
— Нет, Степан. Это для тех, кто сюда с проверками или претензиями захотят наведаться. Пусть видят: за этими бревнами и мазутом стоит Империя. Иногда одна бумажка с вензелем князя работает лучше десятка егерей.
Это было напоминание и для меня самого. Мы больше не играли в песочнице. Каждый шаг теперь отдавался эхом в столице.
* * *
Ночью я стоял у колыбели сына. Димка спал, раскинув крошечные ручки, и его дыхание было едва слышным в тишине дома. Я смотрел на его безмятежное лицо и думал о том, какой мир я ему оставлю.
— Ты родился в империи, малыш, — прошептал я, касаясь пальцем его мягкой ладошки. — В настоящей, которая не только на штыках держится, но и на рельсах, радио и нефти. Моя задача — сделать так, чтобы, когда ты вырастешь, эта земля стояла под твоими ногами крепко. Чтобы не шаталась от каждого ветра из Европы или бунта в столице.
— Она будет стоять, Андрей, — Аня тихо подошла и обняла меня сзади. — Она уже стоит. Потому что ты строишь её не на песке и не на золотых слитках. Ты строишь её на людях, которых ты заставил поверить в себя. Посмотри на Ермолая, на Архипа, на своих артельщиков, механиков. Ты дал им не просто работу — ты дал им достоинство. А это фундамент покрепче любого гранита.