Мы оба знали, что этот выбор — наш главный подарок сыну. В мире, который я строил, уже есть дизели, радио и железные дороги. Скоро в дома придет электричество. Димке не придется начинать с нуля, как начинал я, выгрызая право на существование в дикой тайге. Он вырастет в обществе, где знание ценится выше сословной спеси, и это было моей самой большой победой над временем.
Утром я вышел на крыльцо. Морозный воздух моментально протрезвил мысли. Я смотрел на дымящие трубы прииска, на ровные линии путей, уходящих в тайгу, и чувствовал, что корни, которые я пустил в эту землю, уже не вырвать никаким ветром перемен. Я больше не ощущал себя пришельцем из будущего и случайным гостем в чужой эпохе.
Я был уральцем, мужем, отцом и строителем. Жизнь девятнадцатого века поглотила меня полностью, переплавила и выковала заново, лишив налета цинизма и оставив лишь суть. Я спустился с крыльца и зашагал к мастерской. Там меня уже ждали Мирон, Архип и Лебедев.
Глава 19
Низкий, рокочущий звук дизеля разорвал утреннюю тишину задолго до того, как «Ефимыч» показался из-за поворота. Я стоял на крыльце, слушая приближение вездехода, и невольно улыбался. Машина шла ровно, без надрыва, перемалывая гусеницами подмерзшую грязь тракта. В кузове сидел человек, чье имя еще недавно заставляло моих артельщиков бледнеть, а теперь он ехал в гости в железной коробке, которую когда-то считал бесовской выдумкой.
Вездеход замер у входа в контору, выплюнув напоследок облако сизого дыма. Дверь кабины открылась не сразу. Павел Николаевич Демидов выбирался наружу медленно и с заметным усилием, одной рукой судорожно придерживая цилиндр, чтобы тот не слетел от резкого порыва ветра. Его дорогое пальто с соболиным воротником выглядело здесь, среди мазута и стальной стружки, вызывающе и нелепо, но сам Павел Николаевич, едва коснувшись подошвами земли, преобразился.
Он замер, не спеша делать первый шаг. Его колючий взгляд скользнул по ровным рядам жилых бараков, по дымящим трубам котельной, по блестящим нитям рельсов, уходящих в сторону станции. Демидов помнил этот прииск другим — хаотичным лагерем, где люди ютились в небольших срубах. Теперь перед ним стоял маленький, ладно скроенный промышленный городок. Чистые улицы, остекленные окна школы, ровный гул мастерских — всё это никак не вязалось с его представлением о «золотой яме».
— С приездом, Павел Николаевич, — я спустился по ступеням, протягивая руку. — Как дорога? Дизель не слишком досаждал шумом?
Демидов перевел взгляд на меня, и в глубине его глаз я прочитал странную смесь растерянности и невольного уважения. Он крепко, по-мужски пожал мою ладонь.