Глава 9
В середине августа жара стояла изнуряющая. Воздух в конторе загустел от запаха нагретой древесины и въевшейся в половицы солярки. Я сидел за столом, растирая влажный лоб, когда у дверей заскрипели колеса конной повозки. Курьер из Екатеринбурга вошел без стука, смахивая прилипшие ко лбу волосы. Он молча выложил передо мной плотный холщовый пакет со следами дорожной пыли. Сургучная печать почтовой станции крошилась по краям. Внутри обнаружились два листа недорогой сероватой бумаги. Почерк Ермолая — мелкий и убористый, экономящий каждую строчку — забегал перед глазами. Я пододвинул керосиновую лампу ближе, прищурился от яркого блика на стекле и начал вчитываться в донесение.
Первые же строки заставили меня удовлетворенно хмыкнуть. Экспедиция добралась до устья реки Ануй ровно за сорок два дня. Моя грубо набросанная по памяти карта сработала. Указанные перевалы и броды оказались именно там, где я их нарисовал углем на пергаменте. Они срезали приличный ломоть пути, сэкономив целую неделю ходу по сравнению с привычным трактом. В голове промелькнули бессонные ночи над теми чертежами, сомнения и попытки вспомнить точный рельеф Алтайских гор из прошлой жизни. Оказалось, память работает лучше любого топографического атласа. Мы победили пространство. Аня, сидевшая напротив за своими гроссбухами, оторвала взгляд от цифр и вопросительно приподняла бровь, услышав мое сдавленное хмыканье. Я лишь махнул рукой, продолжая жадно глотать текст.
Дальше Ермолай докладывал о технике. Паровые машины прошли свое первое боевое крещение. Колонна выдержала, хотя без потерь не обошлось. Два вездехода умудрились расколоть гусеничные звездочки о скрытые в траве валуны. Еще один паровик едва не пустил пузыри при форсировании ледяной горной речушки, завязнув в илистом дне. Я физически ощутил ту нервотрепку: маты механиков, ледяная вода по пояс, резкий лязг кувалд о шкворни. Но главное — они все дошли. Наш запас карданных валов, траков и литых звездочек, загруженный мною с параноидальным упрямством, спас кампанию. Без запчастей техника осталась бы гнить в буераках.
Лагерь они разбили точно в указанных координатах. Широкая пойма реки окаймлялась крутыми сопками с трех сторон, образуя естественную крепость. Рядом шумел чистый водоток, а по склонам громоздился отборный строевой лес. Читая скупые строки Ермолая о том, что место выглядит подозрительно уютным, я чувствовал гордость. Он писал: «Как будто вы, Андрей Петрович, лично тут вчера колышки вбивали». Я мысленно пожал руку этому сметливому лидеру. База для экспансии была заложена.