— А если Скорцени заподозрит? Он не дурак.
— Тогда вы скажете ему правду. Почти правду. Что я вас перевербовал. Что вы теперь работаете на советскую разведку. И что единственный способ сохранить вам жизнь и продолжить игру — это сделать то же самое, что я предлагаю. Только с его стороны. Он нарушил приказ. Ему тоже есть что терять. Возможно, он увидит выгоду в том, чтобы иметь свой, секретный канал, о котором не знает Берлин. Канал, через который он сможет получать «блестящие результаты» и укреплять свое положение.
Это был риск. Колоссальный. Однако игра стоила свеч. Мы выходили не на мелкого связного, а на целую спецоперацию противника, и поворачивали ее острие против ее же организаторов.
Вирхов долго молчал. Потом медленно кивнул.
— Я… согласен. У меня нет выбора, но я буду делать это только ради семьи. И я буду передавать вам все, что узнаю. Все.
— Этого пока достаточно, — сказал я. — Вскоре вы уйдете отсюда. А теперь давайте обсудим детали вашего первого «успешного» доклада Скорцени.
— Только, если вы позволите себя осмотреть, товарищ Жуков, — сказал он и вдруг схватил меня за руку.
Глава 4
— Вы заигрались, Вирхов, — хмыкнул я, легко вынимая из его жестких пальцев свое запястье. — Никак не выйдете из образа доктора Вольфа?
— Простите, товарищ Жуков, но по образованию я врач, а обершарфюреру нужны доказательства того, что вы действительно больны.
— Зарубите себе на носу, Вирхов, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово вошло ему ему в башку, словно гвоздь. — Не Скорцени мне ставит условия, а я ему. И первое мое условие, либо ваш босс принимает правила игры, либо он идет к своему нацистскому черту. Вместе с вами. Вам понятно?
Фон Вирхов обреченно кивнул.
— Второе условие, — продолжал я. — Вы доложите Скорцени не то, что он хочет услышать, а то, что скажу я. И вы сообщите, что я, хоть и болен, но не сломлен, и более того, очень зол. Что для меня контакт с ним, это возможность повысить свое влияние. И третье мое условие это информация. Конкретная, проверяемая, и свежая. Если ваш босс согласен на эти условия, мы работаем. Нет. Пусть пеняет на себя. Я сумею передать начальнику VI управления РСХА о том, что обершарфюрер Отто Скорцени работает на русскую разведку.
По лицу фон Вирхова было видно, что он угодил в ловушку, в которую думал заманить меня. Выбор у него был небогатый. Если он откажется работать на нас, будет арестован. Если согласится для виду, но не даст явного результата, Скорцени его ликвидирует сам.
— Но… он не поверит без доказательств того, что мой контакт с вами состоялся, — пролепетал, загнанный в угол шпион. — Нужно предоставить обершарфюреру надежные свидетельства и документы.