— Ваше императорское величество… — прошептал он. — Я не смею благодарить. Я смею лишь служить.
— Служите, — просто ответил Хирохито. — Не мне. Японии. Истинной Японии, которую мы оба потеряли и которую оба пытаемся найти.
Он сделал едва заметный жест рукой. Аудиенция окончена. Катаяма пятился к дверям, не смея повернуться спиной к Сыну Неба. У самого порога он в последний раз поклонился и поднял глаза.
Император снова сидел неподвижно, лицо его было бесстрастным, и только в глубине зрачков, за стеклами старомодных очков, мерцал слабый, живой огонек. Старый вояка вздрогнул. Ему почудилось, что Сын Неба смеется.
Двери сомкнулись. Генерал-майор Катаяма вышел в приемную, где воздух был обычным, а не божественным. Офицер секретариата вернул ему катану и проводил со все той же почтительной, ничего не выражающей вежливостью.
Наружу, в тяжелый июльский зной, Катаяма вышел уже другим человеком. Он нес в себе тайну. Сын Неба видел. Сын Неба помнил. Сын Неба ждал своего часа. И «Красная хризантема» отныне цвела не только под покровом ночи, но и под сенью императорского трона.
— Господин генерал-майор, — окликнул его незнакомый голос. — Не следует так спешить.
Глава 17
Самолет — гражданский Ли-2, перекрашенный в защитный цвет, с наспех закрашенными опознавательными знаками «Аэрофлота» — стоял на бетонке, прогревая моторы. Вокруг суетились техники, завершая последние проверки.
На краю взлетного поля дежурный зенитный расчет ворочал спаренными стволами, всматриваясь в светлеющее небо. На Москву налетов еще не было, но ПВО всегда оставалось настороже.
Я стоял у трапа, курил, вдавливая окурок в край консервной банки, заменявшей пепельницу. Сироткин, верный мой адъютант, уже занес в самолет мой чемодан, термос и сверток с пирожками.
Лицо у парня было хоть и веселое, но осунувшееся. Не удивительно, мы оба с ним почти не спали. Москва, совещания, даже короткая встреча с семьей — все это уже казалось сном. Война звала обратно.
Подъехала черная «эмка». Из нее вышел генерал-лейтенант Маландин, новый начальник штаба Западного фронта. Мы были знакомы по работе в Наркомате обороны. Это был толковый военачальник, спокойный, с цепким умом хорошего тактика.
— Здравия желаю, Георгий Константинович, — козырнул он, подходя. — Принимайте под свое командование.
Я кивнул, окинув его быстрым взглядом. Лицо его, прежде аккуратно выбритое, сейчас заросло седоватой щетиной. Видать, ночью тоже не спал, вникал в обстановку. Что ж, посмотрим, насколько глубоко.
— Здравствуйте, Герман Капитонович! Карты захватили? Последние данные по фронту?