Я откинулся в кресле, дав глазам отдохнуть от мелкого шрифта и чертежей. Чувство было двойственным. С одной стороны реальная, осязаемая мощь страны, которую удалось, наконец, направить в нужное русло.
Эти образцы техники не уступали, а кое в чем и превосходили немецкие машины. На них была вся надежда. С другой стороны всего этого пока мало. Таких машин крылатых и наземных мне нужно сотни и тысячи. И пока такой роскоши я позволить себе не мог.
А если не мог, следовательно нужно рачительно распорядиться тем, что уже дает наша промышленность. Реактивные минометы нужно было спрятать, как драгоценность, и ударить ими в самый критический момент, там, где их использование посеет настоящую панику.
Танки следовало не просто распределить по частям, а создать из них ударные кулаки, обучить командиров корпусов массированно применять их, а не растрачивать поодиночке. И обязательно вместе с пехотой.
Штурмовики обязательно обеспечить истребительным прикрытием и научить взаимодействовать с наземными войсками, а не бросать их на убой. Пилотов истребительной авиации научить новой тактике, сломать старые привычки.
По сути мне нужно было создать армию нового типа из разрозненных элементов, которые сами по себе были лишь железом, в которое необходимо вдохнуть жизнь, волю, умение воевать. И времени на это, как всегда, не было.
Я снова взял карандаш и принялся набрасывать проект приказа о формировании первой отдельной экспериментальной батареи реактивных минометов. А следом и о создании учебного центра для экипажей «Т-34» и «КВ». И так далее.
И так увлекся я этой работой, что не сразу заметил небольшой конверт, который оказался под последним листом в последней папке. Взяв его в руки, я успел прочитать «Комкору Жукову, лично». Удивило, почему комкору, ведь я давно уже…
Додумать не успел, вдруг раздалось громкое шипение и из конвертика повалил белый дым. Отшвырнув его от себя, я вскочил и бросился к выходу из кабинета. Мне хватило сил всего лишь на несколько шагов…
Глава 3
Всего несколько шагов до двери. Я потянулся к массивной латунной ручке, когда колени вдруг стали ватными. Пол под ногами, казалось, накренился, уплыл куда-то в сторону. Я услышал хрип, но не смог понять, издал ли я его сам.
Перед глазами заплясали темные и светлые пятна. Шипение вещества, вырвавшегося из отброшенного конверта, превратилось в назойливый, все заполняющий звон в ушах. Сила покинула ноги мгновенно, и я обрушился, на паркет, ударившись плечом о косяк двери.
Удара не почувствовал. Только услышал глухой, отдаленный стук. Сознание гасло не сразу. Оно сужалось, как прожекторный луч, выхватывая обрывки. Пол, по которому расползается белый дым, свалившаяся на пол папки с данными по новым танкам…