Конечно, такая схема вовсе не смотрелась безупречной. Я как-то не специалист по маньякам и не могу сказать, насколько все эти соображения могли бы соседствовать в голове одного человека, пусть даже с повреждённой психикой, но не удивился бы, если профессиональные мозгоправы разнесли мои домыслы по кирпичику. Да и вообще, как тут обстоит дело с душевными болезнями и что об этом думает местная наука, для меня тёмный лес. У кого бы проконсультироваться? А если говорить только о следственных сложностях, то связь между фон Боктом и Аникиным надо ещё обнаружить и доказать, а Пригожева, кстати, тут просто никак не привяжешь. Однако же и отбрасывать эти предположения не хотелось — не знаю, что там думает себе Поморцев и все прочие губные, а для меня это пока единственная более-менее вероятная версия…

В бумагах, отражавших ход расследования убийства Лоора, я старательно искал хотя бы какие-то признаки того, что убийцей мог быть не наш маньяк, а кто-то ещё. Почему? Ну как почему, ведь именно это убийство в своё время едва не вывело из-под подозрений капитана Бразовского, оказавшись для него подарком судьбы. Вот и хотелось получить подтверждение того, что никакая судьба тут ни при чём. Но… Но ничего такого в деле и близко не нашлось. Да, прав был Поморцев, с самого начала говоривший нам с Лахвостевым, что тут снова отметился все тот же маньяк. По записям в деле вырисовалась уже знакомая быстрота, решительность и дерзость, сопровождавшие убийства фон Бокта и Ермолаева. Получалось, что, как и в случае с фон Боктом, у маньяка было совсем немного времени, в течение которого никто не мог его видеть, и именно за эти несколько минут он и успел совершить убийство. Какое-то прямо-таки невероятное везение… Или нет?

Или нет, или нет… На расчёт это тоже никак не походило. Не мог маньяк рассчитать потребное ему время, потому что не мог знать никаких обстоятельств, кои при таковом расчете следовало учитывать. А вот чувствовать очень даже мог. Нет. Не чувствовать. Предвидеть.

Так… Значит, моё предвидение против предвидения маньяка? А ведь так оно и получается. И никак иначе.

Выругался я без плетения затейливых кружев, просто до невозможности грязно. Нет, с того самого дня, как предвидение у меня проявилось, я прекрасно понимал, что рано или поздно встречусь с предвидением чужим, и что это может оказаться не только встреча, но и столкновение. Тут пока прямого столкновения не произошло, но противостояние обозначилось чётко и недвусмысленно. Он использует предвидение, чтобы безнаказанно убивать. Я использую предвиденье, чтобы его поймать и наказать. Это теперь моя личная война. Маньяк — мой личный враг. А победить в этой войне — мой личный долг.