Однако же эти высокопафосные размышления пришлось отложить в сторону ради более практических соображений. Получалось, что своё предвидение маньяк использовал лишь в половине случаев — при убийствах фон Бокта, Ермолаева и Лоора. Что и как там было с Пригожевым и Аникиным, оценке не поддавалось ввиду того, что их тела обнаружили спустя значительное время после убийств и не имелось ни свидетелей, ни каких-то выводов, каковые можно было бы из свидетельских показаний сделать, а вот на Буткевича маньяк устроил настоящую засаду, на предвидение не полагаясь. Это что же, получается, убить Буткевича маньяку было настолько необходимо, что он решил действовать наверняка? Хм, а так и получается, да.

Я, кстати, и сам далеко не всегда полагался и полагаюсь на предвидение, даже сейчас, после того как над моим развитием в этом плане поработал сам Вильгельм Левенгаупт. Не всегда это нужно, да и многое можно сделать куда более простыми и надёжными способами. Шашкой, например, я, спасибо есаулу Турчанинову, пользоваться умею, но хлеб и колбасу рубить ею не буду, возьму нож и просто порежу.

А применительно к маньяку такое сравнение может означать, что убить Буткевича для него было не способом потешить свои болезненные наклонности, а некоей необходимостью, отдавать исполнение которой на откуп чутью он не посчитал возможным. Ну да, маньяк-то наверняка предвидением своим хоть и пользуется, но понимать его толком не может — не учился он у Левенгаупта, в отличие от некоторых, не буду показывать пальцем…

Да. А ещё выходит, что маньяк — одарённый. Само по себе это, конечно, не есть хорошо, но и не так уж и плохо, как могло бы показаться с первого взгляда. Разряд одарённости у него, судя по всему, не очень высокий, а вот найти его будет хоть и ненамного, но проще. Уж учёт одаренных у нас поставлен должным образом, и к достижению взрослых лет если и остаются невыявленные одарённые, то в крайне незначительном количестве, которым, по большому-то счету, можно и пренебречь. Так что по каждому подозреваемому можно поднять бумаги на предмет установления его одарённости и в случае наличия таковой проверять человека особо тщательно. Собственно, сложность тут только в одном — нет пока их, тех подозреваемых. Но тут, похоже, есть где поискать…

Что я там говорил Лахвостеву, когда убили Буткевича? Что половину убийств маньяк совершил на земле, где за порядок отвечает Крестовая губная управа, в которой служил Буткевич в бытность губным стражником, и потому мог каким-то образом с Буткевичем пересечься? И что именно это пересечение и стало причиной убийства? Что ж, тогда это было лишь предположением, но теперь у меня никаких сомнений на сей счёт не оставалось. Зато оставалось хорошо продумать, как преподнести свои выводы Лахвостеву, чтобы он направил меня в Крестовую губную управу. Впрочем, особых трудностей я тут не ожидал — все-таки Семён Андреевич тоже одарённый, и понять меня должен…