К приезду Фадеева он выглядел примерно вот так:
Приезд Фадеева сделал портрет ростовской писательской организации законченным. Александр сумел как-то уравновесить креативную неуемную фантазию Киршона и суровость литературного служения Ставского. Вообще, умение выдерживать баланс, гасить конфликты, оставаясь пусть не «своим», но приемлемым вариантом для множества противоборствующих группировок, всегда было одним из главных достоинств Александра Фадеева. Этот истово убежденный большевик, в отличие от большинства своих коллег, никогда не чурался компромиссов и дипломатии, и вскоре стал настоящим мастером создания системы сдержек и противовесов.
Впрочем, дележки власти в литературных кругах Ростова было по минимуму. Делить-то по большому счету было нечего, да и вообще, все эти дрязги и подсиживания — полная ерунда в сравнении с по-настоящему важными вещами.
Не забывайте, всем этим писателям и поэтам было двадцать с копейками лет. Творческие люди, добровольные служители Вечности, только что свалившие с плеч многолетнюю страшную войну. Ростов, жара, июль, солнце в зените, синева небес и жизнь бесконечна, «левый, левый, левый берег Дона», арбузы и домашнее вино.
Помните «Поэтов» Блока?
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты, — и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела…
Жизнь поэтов примерно одинакова во все эпохи и при любой географии. Ростов-на-Дону 1920-х вовсе не был исключением. Вот что вспоминал вышеупомянутый Павел Хрисанфович Максимов в своем очерке «Фадеев в Ростове»:
'Иногда на квартире у меня мы устраивали вечеринки, и на них приходили А. Фадеев, Вл, Ставский, А. Бусыгин и другие — в то время все молодые, начинающие писатели. Моя мать, простая гостеприимная женщина, варила для этого случая большую кастрюлю прекраснейшего борща, жарила уток, угощала солеными арбузами, огурцами, помидорами и прочей вкусной снедью.
Мы все садились к столу, по-братски пировали и шумно, весело и откровенно толковали обо всем на свете. И, конечно же, пели…
Ночевать оставались у меня. Мать расстилала в «зале», на полу войлочную полость (подстилку), всякие ряднушки, старые пальто и т. п., и гости располагались на этой постели все в ряд, покатом, по-солдатски. Встав утром, дружно умывались, фыркали, шутили, смеялись, быстро завтракали, пили чай и шли каждый в свою редакцию на работу'.