'Перед отъездом из СССР у нас было слабое представление о том, что нас ожидает. Мы, собираясь, как во всякое другое путешествие, взяли с собой мыло, полотенце, зубную щетку. Мой товарищ, также только что окончивший вуз, привязал к огромной корзине, наполненной технической литературой, большой металлический чайник, купленный нами вскладчину.
С чайником мы и двинулись в Берлин. По перрону заграничных станций ходили гуськом.
На первой же польской станции моего друга арестовали, так как он подозвал к себе носильщика, назвав его «товарищем».
Шейнман обстоятельно рассказывает обо всех фейспалмах и лулзах, учиненных за границей четырьмя советскими практикантами. Особенно ярко, если ему верить, отжигал Кузьмин:
«В Берлине мы вздыхаем свободней. Времени мало, — завтра выезжать в Голландию. Мы заняты поисками магазина, чтобы одеться по-европейски. Мы меняем все с ног до головы. Бегаем по этажам, так как времени мало — магазин должны скоро закрыть. Все обращают на нас внимание. Продавцы бегут за нами, суют счета, передают из одного в другое отделение наши поручения. Магазин закрыт, мы бегаем по нему одни. Со всех концов нам несут покупки, свертки — носки, галстуки, рубашки, уже укороченные пальто, подшитые костюмы. Нагруженные бесконечным количеством свертков, выходим к такси. Смеемся, глядя друг на друга, на наши новые костюмы, шляпы, жилеты. Особенный смех у нас вызывает белое с черными крапинками пальто, приобретенное Кузьминым».
…
«Несмотря на наше упорство в изучении английского языка, на пароходе мы испытываем много бед. Мы не можем объясниться ни с кем, назвать необходимые вещи, заказать блюдо. Мы не знаем порядков цивилизованной Европы, не знаем, в каких костюмах выходить к обеду, завтраку, ужину. Кузьмин надевает вязаный свитер, больше всего понравившийся ему, и выходит к столу. Дамы шепчутся, указывая на него, сервант сообщает что-то на ухо нашему соседу. Сосед, говорящий по-английски и по-русски, передает Кузьмину, что необходимо надеть темный костюм. Красный, как рак, Кузьмин вылезает из-за стола и идет переодеваться».
…
«Автостроевцы усиленно начинают приобретать автомобили. Это все старые машины, самых допотопных моделей. Товарищ Кулешов купил старый 'Эсекс», который невероятно трещит, мотор «Эсекса» дает перебои, кузов настолько изношен, что скрип его можно слышать за целую улицу. Кузьмин ездит на стареньком «Рио». Это высокая машина, напоминающая карету Петра I. Когда сидишь в ней, кажется, что сидишь на высоком фаэтоне. Покачивания из стороны в сторону создают ощущение, что сейчас вылетишь совсем. Все время приходится хвататься за раму окна или за стенки машины.