К сожалению, Серебровский в верхах пользуется кредитом, и не малым, а поэтому мои письма в ЦКК никакого движения не получили. Был я в ЦК в секторе промышленности — заведующий сектором также считает, что глупость перебрасывать трест в Москву, но…
Кстати, Базжин, имея цель во что бы то ни стало переехать в Москву, переметнулся на сторону главкистов — ведет себя, как проститутка. Роман вначале (до моего приезда) также плелся в хвосте у Базжина, но сейчас жмется ближе ко мне, хотя ему и тяжело, т. к. ему придется работать из-за семьи в Москве.
В общем, Шура, лезу в драку, кончиться это может тем, что пошлют меня либо к черту на рога, или самому, не дожидаться «протекции», придется сговариваться. Из золота не выпустят — это факт, почву я уже зондировал, а на золоте, но другая система — это только Колыма. Пойти на Колыму — это значит расстаться с семьей на два года, т. к. с ребятишками там тяжело. Пока жду и готовлюсь к драке — а там видно будет. Такова, Шурча родная, конъюнктура.
Серебровский:
С правлением акц. общ. Союззолото места продолжали чуть ли не гражданскую войну. Работники, которые приезжали из Москвы и вели так называемую «московскую линию», делали это очень нетактично. Поэтому часто были скандалы с местными работниками. Когда же москвичи возвращались в Москву, то они в долгу не оставались, снимали так называемых виновников разных скандалов, происшествий и т. п. Поэтому получалась страшная неразбериха, неуверенность. Никто не знал, где он будет работать завтра, что он будет делать. Никто ни за какое дело не отвечал. Мне приходилось во всей этой путанице разбираться, кто прав и кто виноват, наказывать действительно виновных, а в то же время выправлять структуру, намечать будущие четкие, организационные формы.
Копеин:
Здравствуй, родная Шурча!
Дела остаются почти в том же положении. Говорю почти, потому что авось можно будет не допустить глупейшей реорганизации. Да, Шурча, ни черта не выходит. С Серебровским никто не хочет воевать по той простой причине, что он пользуется весьма большим кредитом в ЦК, вернее, у Сталина. Завтра делаю последнюю вылазку. Тевосян устраивает мне свидание с Пятаковым. Но предупредил заранее, что у Пятакова с Серебровским нелады, и что Пятаков не хочет по этому вопросу с Серебровским лишний раз сталкиваться. Посмотрим, если завтра ничего не выйдет, на этом кончаю. Не в Коминтерн же, в самом деле, идти по этому вопросу. А жаль, что произойдет очередная глупость.
Ну и о нашем личном будущем. Куда идти работать и куда удастся уйти. В аппарате новоявляемого треста работать не буду ни под каким видом. Тевосян рекомендовал меня нач. Главцветмета, я с ним еще не говорил, но на аппаратную работу не пойду, если пошлет куда-либо на крупное строительство геологом — с удовольствием поеду. Весьма вероятен вариант работы на Балее. Мильчаков прислал телеграмму в Главк, в которой просит откомандировать меня в его распоряжение.