— Вот это размах, вот это скорость! — восхитился Зверев, хлопнув себя по коленям ладонями. — Так ведь американцев скоро догоним!

— Ну вряд ли, — возразил я. — Американцев нам догонять долго и сложно. Да и не нужно этого, у них свои дороги, у нас — свои. Но цифры нужны.

— Будут, — Зверев кивнул. — Три дня дадите, и составлю вам необходимую справку: объемы вывозов, урожайность, виды на урожай в этом году. А так же, давно у меня справка эта лежит, какая предполагаемая нагрузка на дороги с вывозом руды с рудников, а так же с заводов уже готовых изделий. Я просчитал все связи, все торговые соглашения. Как возили и в каких объемах возили руду и древесный уголь во времена пика развития Колывано-Воскресенских заводов. Это просто колоссальные цифры, колоссальные! — он вскочил, прошел по кабинету к окну, вернулся назад и, встав рядом со мной, продолжил:

— Какое расходование человеческой силы, сколько народной энергии тратится зря! И какое высвобождение русских людей от тяжелого труда будет благодаря железной дороге! Это же такие мощности!

— Все это понятно, Дмитрий Иванович, — я улыбнулся его увлеченности своим делом. — Не надо меня агитировать за светлое будущее, я в него и так верю. У меня к вам два личных вопроса. Что случилось в Хмелевке? Откуда тиф в таежной деревне?

Зверев нахмурился, плюхнулся обратно в кресло, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы рук замком на колене.

— А вот это вот загадка. Я не люблю мистику, и вообще верю только в Бога и в положительные науки. А Хмелевку будто кто сглазил. Ты знаешь народное суеверие о Коровьей смерти? Страшные сказки в детстве слышал?

— Нет. Большое упущение в моем воспитании, — я хохотнул. — Легенд местных знаю много, но об этом впервые слышу, — ответил Звереву.

— Так слушай, — он откинулся на спинку кресла и начал рассказ:

— Коровья смерть людям показывается по разному. Чаще женщиной, не совсем старухой, просто очень худой и очень больной. Как правило либо на дороге просит подвезти, и спрашивает, где живет человек, который ей помогает добраться до жилого места. Либо ходит по деревне и стучится в окна, в ворота, просит поесть чего-нибудь. Если ее только запустят во двор, как тут же начинается падеж. Сначала заболевает домашняя скотина, потом птица, а потом и сами люди. И так пока вся деревня, либо весь поселок не вымрет. Или пока не найдется смельчак, который Коровью смерть обманет и уведет из деревни. Но одно правило: сочувствовать ей нельзя.

Я слабо верю в сказку о Коровьей смерти, любые эпидемии и эпизоокии — дело сугубо медицинское. Но вспомнил сегодняшнюю встречу на базаре и как-то стало не по себе.