До заимки добирался на извозчике. Вошел в распахнутую калитку, окинул взглядом двор, теплицы — ничего не изменилось. Навстречу кинулся Макарка. Он вырос, вытянулся еще больше и возмужал. Но на лице все та же детская улыбка. Меня узнал, я даже удивился этому.

— Ой, молодой барин приехали! — закричал он, переполошив работниц в теплице.

На крыльцо вышла Мария Федоровна и тут же выскочил Максим. Он меня не помнил, но глазенки блестели любопытством.

— Мария Федоровна, здравствуйте! — я передал ей гостинцы. — А это для Фени. Она здесь?

— Федор! Феденька, я тебя не признала! — воскликнула супруга Зверева, чисто по-женски причитая:

— Как вытянулся-то! Как возмужал! Как похорошел!

— А это тебе, парень, — отдал Максимке ружье и он тут же, в мгновение ока, стащил оберточную бумагу и завопил:

— А где патроны? Патроны-то где? Я же настоящий индеец, мне патроны нужны! Как я буду на бизонов охотиться?

Я рассмеялся.

— Бизоны никуда не пропадут, а патроны я отдам твоему отцу. Боеприпасы, дорогой Максим, строго по счету и под роспись, — сообщил ему.

Я смотрел на обиженную мальчишескую физиономию и понимал его: сам в его годы вряд ли удержался от искушения сразу выстрелить из такого чудесного ружья. — Договорились?

— У-ууу, так не интересно, — расстроился Максимка.

Хотел потрепать его по волосам, но вовремя вспомнил, как меня самого еще три года назад бесила эта «взрослая» ласка и воздержался.

— Федя, пойдемте в дом, чаем напою, — пригласила Мария Федоровна.

На кухне хозяйничала Феня. Странно, когда жил здесь три года назад, Феня казалась мне женщиной среднего возраста. Сейчас глянул на нее и поразился тому, как Аграфена постарела за эти три года. Волосы с серьезной проседью, на лбу морщины, и две глубокие складки от носа к губам. Увидев меня, Феня всплеснула руками.

— Надо же, из такого мальца такой господин вырос! — воскликнула помощница Зверевой. — А глаза все такие же, чисто ангельские.

Передал ей сверток в фирменном пакете «Кондитерские изделия Сухова». Феня зарделась, приняла подарок и, быстро вскрыв пакет, тут же достала конфету и, развернув фантик, сунула ее в рот.

— Идите, идите в гостиную, — выпроводила нас с Марией Федоровной из кухни. — Сейчас подавать обед буду.

Я прошел вслед за хозяйкой дома. Мария Федоровна за те три года, что я не видел ее, раздобрела, лицо округлилось и стало более милым, хотя куда уж больше? Белая блузка с ниткой бус на груди, воротник глухой, с кружевом по краю, пышные рукава. Синяя юбка в пол, широкая, но простая, из сатина. Прическа тоже самая простая — густая коса закручена в тугой узел на затылке и приколота шпильками. В ушах небольшие золотые серьги с янтарем. Она была удивительно уютной и домашней женщиной.