— За Настей, пока буду в отъезде, присмотри, пожалуйста? — попросил его.

Кто знает, сколько продлится поездка, и волновался за девушку не зря. Ее вечерние походы в больницу, хоть она и рядом с Общиной, все равно беспокоили.

— Кто о чем, а ты о бабах, — рассмеялся дед. — Но знаешь что, внук, после твоей придурошной Лиззи, Настасья мне ангелом кажется! Умная девушка — это так приятно. Особенно понимаю это, когда вспоминаю Елизавету Павловну, земля ей пухом.

Передумал ехать с пересадкой в Москве. Дел особых там нет, и терять время не было смысла. Волчок брал с собой. Полезно будет в родном лесу побегать, да и засиделся он тут, в вольере. Две прогулки в день, реже — три для такого пса недостаточно.

Вечером, отправляясь на вокзал, заехал к Насте.

— Волчок! Хороший мой! Умный песик! — она присела рядом и тискала пса, запуская пальцы в густую, лоснящуюся шерсть. Волчок отворачивался, но по морде видно было, что ему приятно. Иногда взмахивал хвостом. Потом не выдержал и ткнулся мордой в Настину юбку.

— Настя, ты Волчку больше рада, чем мне, — пошутил я, но она восприняла мои слова серьезно.

— Глупо к собаке ревновать, — фыркнула девушка. — Собак все равно больше любят, чем людей, — посмотрела на меня грустными-грустными глазами и тихо добавила:

— Наверное, потому что собаки тоже больше любят, чем люди…

— Я не умею говорить о любви, Настя, — помог ей встать и не стал выпускать ее ладони из своих. — Но вот здесь, — прижал ее ладонь к своей груди, — все есть.

Она выдернула руку, сунула ее в муфту, потом посмотрела мне в лицо и попросила:

— Федя, ты там береги себя.

— Настя, давай пока меня нет, поживешь в Рождествено? — предложил ей. — Ну что тебе в одной комнате с тремя соседками ютиться, когда можешь спокойно жить в большом доме? Там и прислуга, и забота о тебе будет.

— Я сама привыкла сама о себе заботиться, а вот к прислуге, напротив, не привыкла, — девушка усмехнулась.

А мне вдруг подумалось, что я-то как раз к прислуге привык за эти три года. Как-то сейчас считаю это само собой разумеющимся.

— Может, все-таки поедешь к моему деду? — спросил еще раз.

— Нет, — она мотнула головой.

Потом прижалась ко мне и попросила:

— Возвращайся скорее, Федя. Я буду ждать.

И быстро побежала к ступеням…

Уже сидя в купе, я смотрел на мелькающие огни засыпающего Санкт-Петербурга, я думал о Насте. Девушка сильно изменилась за то короткое время, что живет здесь. Она стала по-другому говорить, все меньше просторечных слов проскальзывает в ее речи. И ведет себя иначе. Заметил, что старается подражать Елене Ивановне. Зря она это, конечно. Но — не мне судить. Хотя с другой стороны вбила же себе в голову, что недостаточно хороша для меня…