Я, кстати, научился различать сыновей Ильи Евдокимовича. Сидя напротив за столом, хорошо рассмотрел их.

Иван, старший, имел более серьезный вид, и нос его был гораздо крупнее, чем у братьев, с небольшой горбинкой. У среднего — Кузьмы — не сходила с лица ухмылка. Его брови не нависали над глазами, как у братьев, а высокими, ровными дугами шли от переносицы к вискам. А младший, Пахом, сняв шапку, сразу стал похож на взъерошенного воробья, готового броситься в драку. Он то и дело задирал братьев, пока отец не стукнул ложкой по столу.

— Илья Евдокимович, а что вы про тайгу говорили? Начали о том, что люди пропадать стали, да буран помешал закончить, — спросил я охотника, когда доели кашу и сидели с кружками, прихлебывая чай. — Расскажете?

— Да чего ж не рассказать? Расскажу, — Черных стряхнул крошки с окладистой бороды и поставил на стол кружку. — Дело, значится, такое… Сперва, когда Зинаида, жена Серафима Бодянова, из леса не пришла, никто еще ничего не подумал. Мало ли, заплутала баба, в болото влезла, или волки загрызли… Хотя искали четыре дня, не нашли. Тогда еще никто тревогу не забил, дело житейское. Бывает три-четыре раза за лето-осень. То старуха какая в лесу помрет, то кто из ребятишек один в тайгу убежит, да поминай потом, как звали. Потом мужики дрова заготавливали — все шесть человек как сквозь землю провалились. Топоры, пилы нашли, а людей нет. Сам ходил искать — котел над потухшим костром висит, в котле похлебка, тоже остывшая. Тут же заплечные мешки с хлебом и другой едой — все брошено. Странно тогда стало, и страшно, чего уж греха таить. Но когда охотники — люди бывалые, которые лес знают, как свои пять пальцев, и на медведя ходили, и на волка, а тут пропадать начали, тогда-то уж совсем непонятно стало. С собаками искали…

— Нашли? — спросил я.

— Какой там! Так-то охотники хорошие, идут — сучок не переломят, ветку с места не сдвинут. Жука, пса одного из пропавших — Яшки Титова — нашли. Сидит на одном месте и воет. По этому вою-то и вышли на их стоянку. Рядом кострище потухшее, мешки заплечные и фляга. И все. Дальше ни следов, ни крови или еще какого намека на смертоубийство — ничего нет. Вот были люди, да вдруг в воздухе растаяли!

— Бать, то нечистая сила шалит, — прошептал средний сын Ильи, — вот те крест, — он перекрестился, — правду говорю! В лесу своими глазами видел, мертвецы из-под земли лезут…

— Это точно, вот прям пальцы торчат, синие, с ногтями, — поддержал брата Кузьма. — То будто рука вылезла, то будто мертвяк ногу высунул из-под коряги.

— А вы и в штаны наложили, — хохотнул младший. — Я те пальцы скока разов выкапывал — нет там мертвяка, только что пальцы и есть. Поди грибы какие поганые, — Пахом, сам того не зная, выдвинул правильную версию.