Я даже не понял, в какой момент прекратилось заунывное бормотание.

— Где он? — крикнул я Смолокурову.

— В боковой коридор нырнул, догонять смысла нет, — ответил он и тут же, откуда-то сбоку послышался крик и грохот камней.

— Выбираться надо, — я подошел к Черных, взял его за плечи и оттащил от Кузьмы. Иван с Пахомом поставили брата на ноги, поддерживая его с двух сторон. Тот по-прежнему находился в трансе. Я влепил парню пощечину, чтобы привести в чувство — бесполезно. Ударил еще раз, голова мотнулась в сторону, но все тщетно.

— Ведите его, — распорядился я и пошел первым, освещая путь.

За спиной глухо выматерился Пахом.

— Давай мне его на плечи, — попросил он брата.

Короткая возня, потом быстрые шаги. Я минуту подождал, пока спутники подойдут ближе. Смолокуров и рудничный мастер бежали за ними, с карбидными лампами в руках.

Где-то глубоко, в недрах рудника, как мне показалось, будто что-то вздохнуло. Раздался характерный звук, какой бывает, когда оседает большой пласт породы.

— Быстрее, быстрее парни, — поторапливал Смолокуров. — Обвал!

Я бежал за Волчком, который уверенно вел нас к выходу. Черных бежал рядом с сыновьями, готовый в любой момент подстраховать их. Иван помогал Пахому, поддерживая Кузьму за ноги.

За нашими спинами рушилась крепь, оседали своды галерей, сыпались камни…

Из рудника выбежали буквально за несколько секунд до того, как вход в старые выработки полностью обрушился.

Пахом буквально рухнул на снег, восстанавливая дыхание. Грудь его ходила ходуном, воздух с хрипом вырывался из легких. Черных схватил Кузьму за плечи и тряс его, ругаясь.

— Кузька, растудыт тебя в качель, да приди ты в себя! — кричал он.

— Давайте до конторы дойдем, там будем разбираться, — я похлопал охотника по плечу.

Он поднял сына на ноги, закинул руку на плечо, с другой стороны встал Иван. Кузьма едва перебирал ногами, движения были механическими.

Я немного задержался, подал руку Пахому, помогая ему подняться. Смолокуров, рудничный мастер и Черных со старшими сыновьями шли вперед, не оглядываясь.

Рассвет, как это всегда бывает в горах, наступил внезапно. Снег заискрился белым, голубым, розовым, желтым.

— Федор, — позвал меня Пахом, — смотри…

Я оглянулся. Парень показывал рукой вверх.

— Федор, видишь? — шептал он, едва шевеля побелевшими губами.

— Вижу, Пахом, — ответил ему.

Подножье гор затягивал сизый туман, над вершинами всходило солнце, освещая вторую горную цепь, которую я узнал.

Вопреки всем законам физики, за низкими, лесистыми горами высились скалистые вершины — стена восьмитысячников, укрытых вечными шапками ледников.