— Слава Богу! — он осенил себя крестным знамением. — Порадовали доброй вестью, Федор Владимирович!

Не стал его разубеждать, каждый слышит только то, что хочет услышать. Да и дорога действительно будет построена.

Переправились на пароме через Обь и загрузились в служебный вагон начальника строительства моста.

Настя, когда вошла в вагон, оробела.

— Федя, — прошептала она, я такой роскоши в жизни не видела. Мы когда с Воронежа ехали, то в теплушке, вместе с лошадьми и коровой. И людей было набито — мама дорогая, сколько много. Я думала, страшнее ничего не может быть, одна радость, на станции можно выйти было, кипятку набрать да воздухом живым подышать. А тут как не в вагоне — во дворце прямо.

— Не видела ты дворцов, Настенька, — я улыбнулся. — Иди, устраивайся. — подтолкнул ее к купе.

Специальный вагон начальника строительства — это большой пульмановский вагон американской постройки. В нем был предусмотрен большой салон для заседаний, занявший половину пространства и четыре жилых купе. Так же в вагоне находилась небольшая кухонка. Еду подавали в салон, который так же использовался как столовая. Сегодня в вагоне ехал только ревизор из Санкт-Петербурга, закончивший проверку строительства Обского моста, и мы с Настей.

Ревизор был сухим, желчным человеком с нездоровым цветом лица. Такой желтоватый оттенок кожи бывает у людей, страдающих заболеванием печени.

Во время обеда он сухо поздоровался, сел за свой столик и быстро съел овсянку и запил бульоном.

— Принесите мне соды и воды в купе, — попросил он официанта.

— Желудком мается, — тихо шепнула Настя.

— Обсуждать других людей не хорошо, — попенял ей.

— Я не обсуждаю, я диагно… — она споткнулась на сложном слове, но собралась и все-таки выговорила:

— Диагно-сти-ру-ю. Уф! Это мне Наталья Николаевна рассказывала, как определять, какая болезнь у человека.

— Отлично, но давай-ка ешь, а то за разговорами все остынет, — и я подал ей салфетку.

Настя посмотрела на меня, так же, повторяя за мной, развернула и постелила ее на колени. Потом взяла ложку и довольно быстро управилась с солянкой. После, аккуратно нарезая кусочки, довольно успешно управилась с бифштексом. Но вот чай… К чаю официант подал шоколадные конфеты. Настя развернула одну, положила в рот и закрыла глаза от наслаждения.

— Я бы кажется, только шоколадом бы и питалась, — тихо прошептала она.

— И стала бы толстой-толстой, — я усмехнулся.

— Толстая — значит красивая, — она фыркнула, — так тятенька сказал, когда на Марфе женился, — вспомнив об отце, она расстроилась, аппетит пропал и девушка отодвинула от себя вазочку с конфетами.