А толпа неистовствовала. Визжали бабы, матерились мужики. Кто-то рядом со мной молился — громко, зло.

Стоявший рядом со мной мужик в армяке и серой косоворотке заорал, показывая пальцем на нищенку:

— Коровья смерть идет!

— Гони отсюда, заразу разносит! — тут же поддержал его прилизанный приказчик, только что выскочивший из лавки.

— Городового, городового зовите! — поддержала их какая-то кухарка, видимо, пришедшая закупить продуктов к хозяйскому столу.

— Да прибейте ее кто-нибудь ужо! — это уже пронзительный, женский визг позади меня.

— Вон в Хмелевке сначала мор из-за нее, а потом и огня пустила! Зашла туда — и половина деревни вымерла, а другая погорела! — а это вот крикнула из толпы Марфа, я узнал ее голос.

И что ж она так старается возложить вину за беду в своей деревне на чужие плечи?

— Да ты-то почем знаешь? — возразил ей кто-то, не вовлеченный в общую истерию. — Может, вы с этой заодно тут работаете? Православных христиан обчищаете? Ай, держите ее, она мне руку до крови прокусила! — раздался возмущенный крик за моей спиной, но он потонул в общем гуле.

Кричали все, однако близко к несчастной никто не подходил, бросали издалека палки, камни, какой-то мусор — кому что под руку попадет.

— Люди! — крикнул я. — Да человеку в больницу надо! В приют определить!

Но это был глас вопиющего в пустыне.

Несчастная нищенка стала единственной, кто отреагировал на мой возглас. Она посмотрела на меня и ее глаза затопила ненависть, такая густая, что я буквально кожей ощутил это. Не отрывая взгляда от моего лица, она вдруг выпрямилась, осанка стала почти царственной, посадка жуткой головы — надменной. Посмотрела на меня и характерным жестом провела пальцем по горлу. И тут же, развернувшись, поковыляла прочь. В спину ей попали несколько камней, но женщина даже не вздрогнула.

Странная встреча оставила неприятный осадок на душе. Народ успокоился сразу же, стоило ей только пропасть из поля зрения, и о недавнем инциденте напоминали лишь разговоры торговцев и простого люда, вспыхивающие то тут, то там. В вину нищенке вменялись все беды: хвори, неурожай — все, что случилось в последние годы на Алтае.

Я прошелся по рядам, дошел до магазина господина Сухова, который славился своими сладостями. Купил много, специально попросив упаковать один пакет для Фени, помню, что она сладкоежка.

Для сынишки Зверева подарок передал дед. Ружье «Монтекристо», мечта всех мальчишек его возраста. Небольшое ружьишко, игрушечное, с коротким прикладом, но по виду оно очень походило на настоящее. И даже зарядить его можно было специальными маленькими патрончиками. Холостыми, конечно же, но выстрелы звучали почти как настоящие, и даже громче. Вряд ли Мария Федоровна поблагодарит за такой подарок, но Максимка точно будет в восторге!