Глава 1
У кого-то полушария прикрыты черепом, а у кого-то штанами… Фраза правильная, не знаю, откуда уж она ко мне привязалась, скорее всего, где-то в интернете прочел — и прилипла. Вот именно ее вспомнил, когда лопата стукнула по металлу. Нет бы отойти в сторону и позвонить в милицию — для начала. Я же со всей дури долбанул лопатой еще раз… Дальше буквально один миг: взрыв… меня отбросило в сторону…
А все кум! Он мне помогал копать погреб. Ну как «помогал»? Сидел неподалеку на табуреточке хрустел соленым огурчиком под самогоночку и давал советы. Услышав, как лопата зазвенела, стукнувшись о металл, он заорал:
— Ваня! Клад!!! — и вскочил на ноги, опрокинув табуретку.
Ну я по инерции со всей дури и долбанул еще раз лопатой, в последний миг перед взрывом подумав: «Идиот! Здесь же были бои! Здесь же почти месяц наши солдаты бились против фашистов, отстояли Москву»…
Потом вроде пришел в себя, в больнице. Открыл глаза — потолок, белый. Рядом с кроватью сидит жена — плачет, тихонько причитая:
— Старый дурак, да что ж ты наделал?
А что я наделал? С кумом копали погреб на участке. Старый завалился совсем. Сама же каждый день упрекала, что сентябрь уже, скоро картошку копать, а ссыпать будет некуда.
— Валь, тише, — прохрипел я с трудом, каждый звук как наждаком по гортани. — Ну чего ты? Живой же.
— Ваня, ты меня видишь? — спросила жена.
Она говорила, а слезы так и катились по щекам. Невыносимо смотреть, как она плачет. Я отвел взгляд и уставился в белый больничный потолок.
— Вижу, — хотел ей ответить, но с губ сорвался едва слышный хрип.
И тут же жена завыла — громко, как воют бабы у гроба, на кладбище.
Хотел сказать ей, мол, ты что, стыдно же, что люди скажут, но не смог. Потолок перед глазами поплыл рябью, в ушах загремело, темнота поглотила меня полностью.
И сразу — будто попал в черно-белый фильм про войну. Взрывы, выстрелы, крики, шлепки по щекам. Взгляд сфокусировать не могу, все вокруг размыто.
— Шестаков? Коля⁈ — кто-то бил меня по щекам. — Живой⁈
Что-то взорвалось рядом. Сверху посыпалась земля. Я с трудом разлепил глаза, но мир вокруг был мутным. Где я? Только что лежал в больнице, рядом плакала жена — точно помню это… Я попытался вспомнить события предыдущих часов, но одно накладывалось на другое и в голове была такая каша…
Снова голоса.
— Шестаков⁈ Коля! Живой, зараза такая! А мы думали ты того… все, готов, — сказал кто-то совсем рядом.
У меня в глазах по-прежнему было все мутно, сфокусировать взгляд не получалось. Лицо человека, который говорил со мной, казалось размытым пятном.