Каждый из сидящих, стоящих в этом зале — герой.
И я запел марш дивизии народного ополчения:
— В атаку стальными рядами мы поступью твердой идем. Родная столица за нами, и Кремль, и отеческий дом.
Припев поддержали в зале. Бойцы пели вместе с нами:
— Мы не дрогнем в бою за столицу свою! Нам родная Москва дорога. Нерушимой стеной, обороной стальной разгромим,уничтожим врага!
Следующий куплет я пел один:
— На марше равняются взводы, гудит под ногами земля. За нами родные заводы и красные звезды Кремля.
А вот когда дошел до последнего, то его пели все, даже генерал Ефремов и генерал Белов подпевали:
— Не смять богатырскую силу. Могуч наш заслон огневой. И враг наш отыщет могилу в туманных полях под Москвой…
Потом еще пели, плясали Вова с Зоей, и снова песни. Я снова начал играть, и последнюю песню пели хором — и мы со сцены, и слушатели в зале:
— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой с фашистской силой темною, с проклятою ордой! Пусть ярость благородная вскипает, как волна! Идет война народная, священная война…
После концерта к нам подошел генерал Ефремов. Он не говорил много, не рассыпался в комплиментах. Он просто пожал нам руки и сказал:
— Спасибо, что не побоялись приехать.
И ушел. А я смотрел ему в спину и, как бы это не звучало нелепо, вспоминал будущее… Жуков фактически пошлет армию Ефремова на гибель, в общее наступление на Вязьму. Армия выйдет в Калужскую область, где была возможность выйти с юга к Ржеву. В итоге армия окажется в окружении, и все попытки пробиться к ним будут безуспешны. Сталин пошлет самолет, чтобы вывести из котла штаб и самого генерала Ефремова. Но Ефремов отправил в тыл всех раненых, знамена, связисток — всех, кого вместил небольшой самолет. Сам он останется со штабом и небольшой группой бойцов в окружении. Будет продолжать сражаться. И погибнет он там же, на поле боя. Немцы окружат группу бойцов, которые будут нести с поля боя уже убитого генерала.
Как потом напишет немецкий полковник Артур Шмидт: «Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько километров. Документов при нем не было. Я приказал похоронить его на площади в селе Слободка. По моему приказу на могилу установили табличку с русским и немецким текстом»…
Точно в такой же ситуации генерал Власов сдался, даже хуже — перешел на сторону врага…
Эта война, как лакмусовая бумага, проявляет все, что у человека в душе. Каждый показывает себя тем, кто он есть на самом деле. И я не исключение. Да, я живу чужую жизнь, да у меня чужое тело, и, глядя в зеркало, я до си пор не всегда узнаю себя — еще не привык.