Здесь он был своим человеком и кажется, что знал всех и каждого. Хотя я порой думаю, что этот маленький, седой человек был своим абсолютно везде. Может быть потому, что сам не делил людей на своих и чужих?

Реквизитора мы нашли в подвале, он ругался с ребятами в цирковых костюмах.

— Опять булаву потеряли? — шумел плотный, лысый человек в свитере толстой вязки и шерстяных брюках, заправленных в валенки. — Я теперь что, родить вам булаву должен?

— Ну не ругайтесь, не ругайтесь, — один из жонглеров приобнял реквизитора за плечи. — Вы же все можете, вы же волшебник!

— Волшебник, — передразнил его реквизитор. — Начитались сказок Лагина, теперь меня со стариком Хотаббычем путаете?

Он почти по пояс залез в большой ларь, загремел там чем-то, потом достал мешок.

— Вот вам еще один комплект, потеряете — пеняйте на себя. Будете потом у меня снежками жонглировать! — строго сказал он, но парни рассмеялись и, кивнув дяде Ёсе, быстро покинули реквизиторскую.

— Иосиф, ты тоже что-то потерял, старый мошенник? — сразу с наездом начал реквизитор.

— Ой-вэй, зачем так называть самого честного человека в Одессе? — притворно возмутился Иосиф Самуилович.

— Так то в Одессе, — усмехнулся реквизитор, — здесь другие правила. Так что нужно?

— Вот шел случайно мимо, и подумал: а нет ли у моего дорогого Василия Карловича случайно тамтамов? — сладким голосом произнес дядя Ёся.

— У меня их даже специально нет, — реквизитор даже растерялся. — Умеешь ты, Иосиф, озадачить, право, булаву родить проще.

Всю обратную дорогу по коридорам и переходам цирка Иосиф Самуилович хмурился, иногда загибая пальцы, иногда покачивая головой. Уже когда вышли, он воскликнул:

— Я первый раз не знаю, к кому обратиться, чтобы вернуть нашему ранимому мальчику Вове его игрушку!

— Давайте ёлку купим? — предложил я. — Хоть чем-то порадуем.

— Таки да, и эти замечательные игрушки тоже.

Мы направились к ёлкам, но тут же столкнулись с Михалычем. Он держал в руках пушистую красавицу высотой в полтора метра.

— Вот, хоть чем-то утешить Вову, — сказал он.

Еще минут пятнадцать выбирали украшения. Уже подошли к автобусу, когда услышали крик:

— Иосиф! Стой!

К нам, пыхтя, бежал реквизитор… с тамтамом в руках!

— Василий Карлович, таки родил? — воскликнул Иосиф Самуилович.

— Тьфу на тебя! Спасибо бы сказал, — проворчал реквизитор, сунув тамтам дяде Ёсе. — Случайно вспомнил, что наш клоун — Карандаш — хотел делать номер, но потом передумал, отдал барабан в оркестр, а там не пригодилось. С тебя причитается, — и он погрозил нашему еврею толстым пальцем.

— Ну это без разговоров, это как полагается! — пообещал ему дядя Ёся и торжественно, на вытянутых руках, внес тамтам в автобус.