Лицо его, отрешенное от всего, стало вдруг таким красивым, какими бывают лица людей в момент соприкосновения с прекрасным. Он достал нотную тетрадь и тут же записал ноты.

— Да, это таки сделает нам аплодисменты, — он встал и напомнил:

— Пища духовная — это хорошо, но пора таки вспомнить о другой пище. Пойдем, кушать надо не только хорошо и вкусно, но таки еще и во-время.

Пообедав, мы все вместе нарядили ёлку. Пушистая красавица сразу придала комнате праздничный вид. Даже не смотря на войну, ожидание нового года придало сил и бодрости всем.

Иосиф Самуилвич все-таки в этот день съездил в ЦДКА. Михал Михалыч закончил свои бухгалтерские мытарства и примерно к трем часам приехал. Вошел в комнату, сказал:

— Уже нарядили? — и посмотрев на гири, хмыкнул:

— А я ведь когда-то тоже баловался.

Подняв одну гирю с пола, легко подкинул её вверх, потом поймал на лету другой рукой, потом подкинул и поймал уже за спиной, потом взял две сразу и изобразил что-то вроде жонглерского номера.

— Дядя Миша, я тоже так хочу научиться! — воскликнул Вова, глядя на Михалыча горящими глазами.

— Завтра, Вова, все завтра. Завтра Ёся договорится в цирке и мы там с тобой позанимаемся, пока они в Доме Красной Армии репетировать будут, — он повернулся к Иосифу Самуиловичу и прикрикнул:

— Ну и что расселся? Я за тебя буду разговаривать на счет концерта? Поехали!

Я тоже начал собираться, но Иосиф Самуилович махнул рукой:

— Ой-вэй, Коля, ты забыл, мы же договорились, что у нас таки разделение труда? Творческой частью занимаешься ты, а организационные вопросы оставь мне. Все эти скучные, банальные и меркантильные вещи должен решать человек, которому невозможно сделать нервы.

Он быстро собрался и направился вслед за Михалычем. В дверях он оглянулся, напомнив:

— Творчество, Коля, творчество… Вова с гирями — это один номер. Надо еще два. Песни нужны такие, чтобы товарищу Сталину понравились.

— А что, на концерте сам Сталин будет? — охнула Зинаида Ованесовна.

— Я разве сказал «Сталин»? — очень ненатурально удивился дядя Ёся и вышел из комнаты.

Я задумался. Песен знаю много, военных особенно, но что выбрать для такого серьезного мероприятия? Я смотрел на Зинаиду Ованесовну, как-то мимоходом отметив, что фигурой она очень напоминает Зыкину. «Точно, Зыкина!» — осенило меня.

— Зинаида Ованесовна, как вам эта песня? — спросил её и запел:

— Грустные ивы склонились к пруду, месяц плывет над водой. Там, у границы, стоял на посту ночью боец молодой, — встал, выдвинул из-под кровати кофр с аккордеоном.

Вельтмастер звучал идеально, пальцы привычно тронули клавиши, руки растянули меха.