В зале стояла оглушительная тишина. Не было ничего, кроме скрипки, кроме громкого, четкого голоса Вовы:

— Жди меня, и я вернусь, только очень жди… — декламировал он строки, которые еще не опубликованы.

…Сейчас фронт изломанной линией тянется через всю Советскую страну. На севере, у стен Ленинграда, немцы затягивают петлю блокады. Город умирает, но не сдается. Сейчас там, в Синявинских болотах, бойцы Красной армии и ополченцы вгрызаются в промерзающую с каждым днем землю и каждый день, прожитый под обстрелом, для них — подвиг.

На Московском направлении ситуация не менее тяжелая. Тысячи танков, моторизированные колонны, «юнкерсы» с черными крестами… Группа армий «Центр», в которую входят лучшие дивизии Вермахта, прорвала линию обороны. Лавина фашистских войск катится на восток. Западный фронт еще держится, но бои идут уже не линией — очагами — там, где еще есть люди и снаряды.

— Жди, когда наводят грусть желтые дожди… — голос Вовы и звуки скрипки — то замирающие, то зовущие за собой…

Почти все начало октября шли дожди… Именно сегодня, семнадцатого октября, немцы прорвутся к Химкам и будут остановлены отдельной мотострелковой бригадой НКВД. Этот бой станет показательным для всей войны, хотя еще несколько дней назад — после падения Калинина — казалось, что все — надежды у советских людей больше нет…

— Жди, когда из дальних мест писем не придет… — взрыв где-то совсем рядом, зазвенели стекла, чудом удерживаясь на белых бумажных крестах…

В тот самый день, когда пал Калинин, на Дальнем Востоке, в режиме строжайшей секретности — чтобы информация не дошла до Японии, ожидающей падения Москвы, и готовой напасть на Советский Союз — идет посадка в железнодорожные составы войск Дальневосточного и Забайкальского округов. Сталин и Жуков рисковали, оголяя границу с японскими владениями в Китае и Манчжурии, но именно это решение стало спасительным. Воинские эшалоны уже мчатся по стране с предельной скоростью — к Западному фронту.

Еще десять дней — и на помощь войскам, стоящим на смерть под Москвой, подойдут двенадцать стрелковых, пять танковых и одна моторизированная дивизии. Больше ста двадцати тысяч солдат и офицеров, почти три тысячи орудий и минометов, больше двух тысяч легких танков, двенадцать тысяч автомашин и больше тысячи тракторов и тягачей.

— Жди меня, и я вернусь всем смертям на зло, кто не ждал меня, тот пусть скажет: — Повезло…

Сибирские дивизии оказались для врага большой неожиданностью. И где-то там, на полях боев, уже рождался день, когда погонят фашистов. Но — не сейчас, не сегодня.